Токарев охотно и даже «артистично» (!) рассказывал подробности расстрела польских полицейских. Он рассказывал, что «…Для руководства этой работой были присланы майор госбезопасности начальник комендантского отдела НКВД СССР В.М. Блохин, майор госбезопасности Синегубов и начальник штаба конвойных войск комбриг М.С. Кривенко. Военнопленных после выгрузки в Калинине размещали во внутренней тюрьме Калининского УНКВД на Советской улице. Тюрьму временно очистили от других заключенных, одну из камер обшили войлоком, чтобы не были слышны выстрелы» Токарев также сообщил, что Блохин привез «целый чемоданм немецких «вальтеров» ибо советские наганы не выдерживали — перегревались».
Поляков, по 250-300 человек за ночь, Блохин расстреливал в спецодежде «кожаной коричневой кепке, длинном кожаном фартуке, таких же перчатках с длинными крагами выше локтей». Потом трупы выносили во двор, где грузили в крытый грузовик. «На рассвете 5—6 машин везли тела в Медное, где уже были выкопаны экскаватором ямы, в которые тела как попало сбрасывали и закапывали…» (Катынь. Расстрел. С. 35. Катынский синдром. С. 357.
http://www.etver.ru/lenta/index.php?newsid=17627.).
Анализируя показания Токарева, возникает впечатление, что тот во время допроса как бы разыгрывал заранее продуманные сцены. Это отмечал в своих записях и следователь Яблоков. Однако в показаниях Токарева сомнение вызывают некоторые маловероятные подробности.
Посещение авторами в ноябре 2006 г. здания бывшего областного управления НКВД г. Калинина (в настоящее время это здание Тверской медакадемии) породило сомнение - действительно ли здесь в течение месяца можно было расстрелять более 6 тысяч поляков?!
Здание находится на центральной и людной улице Твери - Советской. В 1940 г. это также был центр города. Подвал здания, в котором размещалась внутренняя тюрьма УНКВД, и в котором, по утверждению Токарева, была оборудована «расстрельная камера», сохранился практически в первозданном виде. Он представляет собой полуподвальный цокольный этаж (до 6 м. высотой, из них 2 м. над землей) с большими окнами под потолком, выходящими на улицу. В здании перед войной работали сотни сотрудников и вольнонаемных.
Как видно из схемы двор Калининского УНКВД до войны не являлся закрытым по периметру и частично просматривался из соседних домов. Режим скрытного проведения массовой расстрельной акции в таком здании обеспечить было практически невозможно (См. рисунок №1).
Сложно также поверить в то, что за темное время суток (на широте Твери оно в начале апреля составляет всего 9 часов, а рано утром 4-этажное здание УНКВД заполняли сотрудники) в единственной камере расстреливали по 250–300 чел.
Особенно если принять во внимание уточнения Токарева: «Из камер поляков поодиночке доставляли в «красный уголок», то есть в ленинскую комнату, там сверяли данные — фамилию, имя, отчество, год рождения. Затем надевали наручники, вели в приготовленную камеру и стреляли из пистолета в затылок. Потом через другую дверь тело выносили во двор, где грузили в крытый грузовик». (Катынь. Расстрел. С. 35).. Всё эти передвижения заключенных требовали времени. Не говоря уже о том, что сверку данных жертвы проводили в «ленинской комнате»!
Сообщение от Tkachenko
Ответить с цитированием
