Аки преподобнии отцы пустынницы, в дебрех травяных сиде убо тварь Божия Кузнечиком нареченная.
И цвет и вид и подобие име огуречное.
Постником бе и травою питася.
И мяс козявочных никогдаже вкушаше.
И звери дивии мухами нареченнии прихождаше к нему и трапезу делиша с ним братолюбия ради.
Внезапу, яко тать в нощи приидоша убо окаянная Лягуха – грешница велия, чревоугодница жестоковыйная.
И яко геенна ненасытная разверзе убо уста свои смердящии и пожре Кузнечика за грехи его тайныя.
Аще бы Кузнечик, жалости вельми достойный, не име стыда ложного на исповеди и не утаи греси своя по неразумию – не смогла убо Лягуха противная поглотити его нераскаяннаго.
Напрасно бо кузнечик о смертном часе не памятова, аще и правильно не гадал с чародейцами о времени пришествия его, но не помышляху убо о кончине лютей без покаяния, тако и умре неуготованный.
