Загрохотали, ссыпаясь на пол, тазики и помазки, а затем в пыльной и мрачной глубине что-то мягко шарахнулось, и перед отпрянувшей Никой воссияли два изжелта-зеленых зрачка.
Табуретка вывернулась из-под ног, и грохоту стало больше.
– Тихо ты! – прошипели с антресолей. – Распадалась!.. – И в темном прямоугольнике показалось мохнатое дымчатое личико – все в паутине и в известке.
– Утя-путя… – сложив губы в трубочку, проворковала лежащая на полу Ника, зачарованно глядя на обаятельное существо. Она вообще обожала все пушистое.
Вновь взметнулась на табуретку, и домовой отпрянул.
– Куда лапу тянешь? – прошипел он. – Попробуй тронь только – враз памяти лишу!
Нашел кого пугать! Не услышав угрозы, Ника попыталась провести ладонью по дымчатой шерстке, и домовой, осерчав, действительно лишил ее памяти.
Нашел чего лишать! Табуретка вывернулась из-под ног, и грохот повторился.
– Утя-путя… – сложив губы в трубочку, проворковала лежащая на полу Ника, зачарованно глядя на обаятельное существо. Вновь взметнулась на шаткий деревянный пьедестал, за что была лишена памяти вторично.
Грохот.
– Утя-путя…
Тут
наконец домовой уяснил, что полеты с табуретки и обратно могут продолжаться до бесконечности, смирился и с оскорбленным видом позволил себя погладить.
– Все, что ли? – раздраженно осведомился он. – Теперь закрой дверцы, и если кто спросит – меня здесь нет, ясно?
Сообщение от Bond
Текст свернут. нажмите + чтобы посмотреть 
