Это очень хорошо, что есть
проекты, целых два, причём один из них даже пятый. Но я-то пытался сказать, что обладание государственной традицией есть нечто большее, чем обладание проектами; причём минус проектности именно в том, что никогда не знаешь заранее, на чём споткнёшься в процессе их практической реализации. Мы как раз именно на этом набили шишек особенно в ХХ веке, теперь вот учёные и потому несколько более осторожные по части смелого проектирования.
С традицией вообще такая вещь — её нельзя придумать, это не миф и не «нарратив»; она либо есть, либо нет. Сказать честно, во времена своих регулярных поездок в Киев в середине 90-х на разные тусовки политизированной интеллигенции я тоже думал — а ведь как же круто придумать и построить всё с нуля и сразу по уму: язык, право, госаппарат, демократию, да хоть религию, в конце концов. Вот как они тут. А потом понял, что народ тем и отличается от «общества», что он есть связь не только с теми, кто живёт с тобой в этом времени здесь и сейчас, но и со всеми теми, кто жил до тебя. О чём думали, на какие грабли наступали, что оставили нам. И, кстати, с теми, кто будет после, тоже — в форме ответственности.
И вот именно это понимание повернуло меня от романтики проектирования новых миров к необходимости работы именно с той реальностью (в тч и политической), в которой Провидению суждено было командировать меня на земную жизнь. Исходя из этого, постановка вопроса: а что (и, главное, как) можно сделать с тем, что есть. Вот, наверное, чем мы различаемся.
Ответить с цитированием