- … ну, это даже смешно такое слышать – Щуплецов саркастически кривит рот, показывая три рандолевых фиксы вверху – Приешкин, чтоб вам знать, столько не выпьет. Приешкин вообще слабак на бухалово, у него печенка трухлявая совсем. Мы с ним давеча разверстали пузырек «синявки», которая стеклоочиститель «БЛО». Сели у автовокзала, в кустах, культурно и на природе. И, чтоб вам знать, в душу ему не пошло. «– Не лезет, – говорит, – и все тебе, сдавила горло синяя жаба!»
А это, не гуталин или пятновыводитель «Минутка». Нормальный продукт, каждый уважающий бич может пару стаканов принять на грудь без закусона совсем…
Щуплецов сооружает фигуру, отставив большой палец и мизинец на правой руке, булькает губами, утирается, продолжает:
- Вот, и вся загогулина. Жить нужно проще, и народ мимо тебя потянется. В нашем деле лучше душевных связей не заводить. Выпили на пару – разбежались. Бич, он ведь кто? «Бывший интеллигентный человек». Вот и живи по правилу, не привязывайся к людям. Выпили – разбежались.
Я – сам по себе, плыву, куда вынесет. Философия такая, потому что. Воровать – не моё, это грех в душу. Цыганить, давить на слезу – не моё, для прощелыг больше. Нищенствовать – не моё, это западло и свинство при комплектном организме.
А у меня руки-ноги на месте, я путешественник сам по жизни. Еще маленький был, все путешествовал, из детсада драпал. Ну, ловили, сажали на притужальник. А я свободу люблю, все равно уйду, держать не надо. Я семь раз сидел по двести девятой за тунеядство. Говорят: «Уклоняешься от общественно-полезного труда, живешь на нетрудовой доход, РЦД у тебя неисправимый, Щуплецов, так твою мать!..»
Ни фига не так! Как лето, вербуюсь в экспедицию, к геодезистам. Или на Севера, на баржу матросом. А зимой – грузцом поденно нанимаюсь, если здоровье когда позволяет. А на месте – да! – на месте сидеть не могу. Душа не дает, горит внутри: «Есть только миг между прошлым и будущим…» И все, и я пошел. Душа, потому что, горит…
Щуплецов стучит себя кулаком в грудь, где горит душа. Стук выходит такой же, как если по столу костяшками пальцев. Щуплецов высокий, худой, жилистый и какой-то несуразный лицом и фигурой. Кажется, будто природа слепила его из кусочков, которые готовила другим людям.
Длинный нос, длинные руки с широкими кистями, а пальцы – короткие и волосатые. И такие же короткие кривые ноги в дырявых ботинках, зашнурованных бельевой веревкой. И еще, длинные вьющиеся немытые волосы, усы и бакенбарды клочками. Чем-то внешне здорово напоминает опустившегося писателя Гоголя.
А вот напарник его Приешкин, который сидит сейчас внизу в дежурке, похож на спившегося Мюллера из «Семнадцати мгновений» – маленький, лысоватый, смешливый. Такая вот несуразная парочка. Их задержали за распитие в общественном месте, а теперь оформляют в приемник-распределитель, оба не имеют прописки и постоянного места работы.
Бонапарт сегодня дежурит на сутках по уголовному розыску. Зачем он вытащил сюда в кабинет этого Щуплецова, непонятно. Скорее всего, Бонапарту просто скучно. А потрепаться он любит, особенно, «на философские темы». Заодно, прощупать на предмет полезной информации. Такие, как Щуплецов, бродяги и пьянчужки, многое подмечают, денно и нощно крутятся на улицах.
- Щуплецов, чай будешь? – спрашивает Бонапарт, роясь в бумагах на столе.
- Чай не водка, много не влезет… – Щуплецов задумчиво чешет затылок, кряхтит, довольный уважительным приемом – а так, конечно, спасибо. Зачем и не хряпнуть стаканчик, если начальник сегодня добрый. Тем паче, сейчас на нары отправят, там и простой кипяток в радость…
- Ой, не свисти, а! – Бонапарт отрывается от бумаг, смеется – Нашел, кому заправить порожний пульман. Да там на любой «хате» и кипятильник из бритвочек заныкан, и заварку всегда «конем по дороге» перешлют, если не покрепче еще.
- Это да – покладисто соглашается Щуплецов, – это есть такое, отрицать глупо. На кичмане все по-взрослому: и впишут по масти, и на братском кутке чифирнуть угостят, и байку задвинут душевно. И ты, начальник, тоже по-своему душевный, гляжу, человек. Хочешь, байку скажу, отдарюсь за чай, за сахар, за человечий расклад?
- А и скажи, – конвой все равно не раньше двенадцати будет. – Бонапарт кивает, прихлебывая чай. – И сушку вон бери, час грызу, два из зубов ковыряю.
Щуплецов берет сушку, надевает ее на палец, говорит:
- После помусолю, зубы не те, ага. Так вот, слушай по теме. Со вчера в ночь и было. Я как раз пополз на боковую, наломался за день, мешки с мукой в Речпорту таскал. Потом, понятно, кирнули. Когда есть монета, «синьку» не пью, организм побаловать просит. Взяли «Рубин» и плавленных сырков, посидели на берегу, потрепались душевно о жизни.
Вот, а к вечеру приползаю уже на хату. Я себе хоромину приглядел, и в центре, и удобства рядом. Это недалеко, там еще театр напротив, в арку и на второй этаж. Хороший особнячок, дореволюционных еще времен, сейчас на ремонт закрыли. Снаружи леса поставили, стены днем колупают. А ночью – спокойно, тепло, мухи не кусают.
Крыс, кстати, нет. А во дворе – имеются. Там заднее крыльцо магазина выходит в тупике, «Дары природы», коопторговский рай. У меня в магазине блат, дают иногда машину разгружать. Ну и платят от пуза, только не деньгами. В тот раз колбасу даже давали, не очень свежая, но жрать можно.
А еще рядом другое крыльцо, пивточка в подвале. Тоже выгодный вариант, бармен Костя бутылки разрешает забрать, если обратную тару не завезли. У меня там и тележка заныкана, из детской коляски сообразил. Два ящика как раз входит. А это, считай, на руки чистая пятерка. Дополнительный доход, короче, не лишний.
Ну, приполз, уставший я был. Завалился спать, время к двенадцати, как теперь еще. А сплю я чутко, – мало ли, – бродяжьи годы всякому приучили.
И вот, часа в два, слышу – кто-то по лесам снаружи скрипит. И окна аккуратно проверяет, открытую фрамугу ищет. А открытых там нет, зима же не за горами. Да я и сам все позакрывал, сквозняков не люблю. Если уж повезло отыскать хоромину под ночлег, надо по-хозяйски дело наладить.
Думаю, – может, – из наших кто рыщет, из бродяжьего контингента? Брать тут нечего, на ремонте особнячок, вывезли все. Голые полы, голые стены. Но для житья как раз можно. Пока снаружи ремонт, здесь еще до весны ломать не начнут.
Смотрю, фонариком светят. Это уже другой коленкор, у наших фонариков нету. Фонари у мильтонов, и у пожарников еще всяких. Дымом не пахнет, я бы заметил. Значит, мильтоны проверяют, или позвонил кто. Да кому тут звонить? – темный тупик, жилья поблизости нет.
Затихарился на всякий случай, лежу. Там старые столы, за них и залез. А этот ходит, упорно ищет войти. Даже, не совру, маленько струхнул я со сна. Кому понравится, когда в дом лезут?
Вдруг, хрустнуло в дальнем окне. Это он стекло раздавил и щеколду тихонько открывает. Потом и сам влез, не маленький такой мужик. Видно плохо, темно, и столы тоже мешают. Но ясно, не бродяжьего сословия человек, фонарик и сумка при нем. И куртка-«аляска», бичам такое не по масти никак.
Смотрю, что дальше будет. Тут уже чего, деваться некуда мне. И вылезать нет смысла, не тот расклад совсем. Так можно и проблем нагрести, серьезные люди по ночам без дела в дома не лезут. А этот – серьезный, у меня на такое нюх.
Ну, стал он аккуратно по стенкам простукивать, ищет чего-то, выходит. Может, там клад зарыт, откуда мне знать? Дом-то старинный, всякое бывает в жизни.
Думаю себе, – если до меня дойдет – все, каюк! Такие, как этот, щадить не будут, лишние свидетели не нужны. Оконфузит по чеклану, и прощай-прости. Бугай он здоровый, мне такого не сдержать.
Но тут, на счастье, за окном машина пришла. Коопторг «сработал», мильтоны приехали проверять. А эти будут стоять, пока не вывезут директора, заново перезакроют.
Мужик, наверное, тоже понял. Выглянул во двор, оценил обстановку. Потом осторожно вылез, когда менты на фасад ушли. И все, не вернулся совсем.
А у меня и сон отшибло, и мысли черные в голове. Надо же так попасть – в непонятное, через случайный такой поворот! Теперь, хате моей конец. Нужно искать другой вариант жилья. А думал, до весны в тепле пересидеть. Здоровье уже не то, по подвалам и теплотрассам торчать.
А тут, выходит, вопрос закрыт. Теперь – в спецприемник, за месяц многое утечет. Ну и ты, начальник, тоже не дурак. Я байку рассказал, тебе решать, в чем здесь интерес.
- А что, думаешь, сегодня опять придет? – спрашивает Бонапарт.
- Нет, сегодня не выйдет. Так-то, может, и сунется опять. Но по четвергам в коопторг машина ночью приходит с района, выгружают, шебутятся во дворе. А вот завтра, вполне способное дело как раз…
Текст свернут. нажмите + чтобы посмотреть
- … ну, это даже смешно такое слышать – Щуплецов саркастически кривит рот, показывая три рандолевых фиксы вверху – Приешкин, чтоб вам знать, столько не выпьет. Приешкин вообще слабак на бухалово, у него печенка трухлявая совсем. Мы с ним давеча разверстали пузырек «синявки», которая стеклоочиститель «БЛО». Сели у автовокзала, в кустах, культурно и на природе. И, чтоб вам знать, в душу ему не пошло. «– Не лезет, – говорит, – и все тебе, сдавила горло синяя жаба!»
Ответить с цитированием