К дискуссии о национальном вопросе в позднем СССР.
1989 год.
Ну разве не прекрасно?20–24 февраля М.С.Горбачев совершил вторую (за время пребывания в должности Генерального секретаря) поездку по Украине.
3 марта. Заседание Политбюро ЦК КПСС.
Горбачев. Национальный вопрос есть и на Украине, особенно принимая во внимание роль реакционной эмиграции – “От Петлюры до Бандеры”. Есть, конечно, и несостоявшаяся публика, которая реанимирует национальные аспекты из амбициозных соображений.
Но на Украине, как и в Белоруссии, национальные вопросы стоят иначе, чем в неславянских регионах. Здесь действительно очень близко все переплелось с Россией. Миллионы украинцев и белорусов живут и работают за пределами своих республик. Не только там признаны своими и занимают видные, авторитетные позиции в обществе, на производстве, в административных и партийных органах, в культурной сфере. Большинство из них говорит только по-русски.
Это большие народы. А поскольку родство с русскими исторически коренное и языки очень близки, и судьбы столько веков переплетались, то бывает трудно отличить, где русский, украинец, где белорус. Отсюда и сложность с языком например. Стихийный был процесс. Сами же белорусы и украинцы не хотели отдавать детей в “свои” школы, особенно – в городах.
А вот теперь интеллигенты – и это естественно – поднимают вопрос о своем, кровном, национальном, о том, что упущено за столько лет. Можно понять писателей: кто же будет читать их произведения на их языке?
И пошло-поехало. Есть попытки поставить национальные аспекты с экстремистских позиций. Но должен сказать, что и среди кадров, и в народе очень сильны интернационалистские привязанности. Поэтому глашатаям “самостийности” приходится ездить за вирусом в Прибалтику. Но этим “искровцам” пожара так и не удалось разжечь, даже костры не воспламеняются. Народ не принимает их претензий, особенно рабочий класс. И в ЦК республик позиции твердые. Хотя, надо сказать, методы у них бывают не совсем подходящие, не в духе времени, как это случилось в Минске некоторое время назад.
Процесс идет и в этой сфере, в основном здоровый. Но упускать и упрощать ничего нельзя. Мы уже обжигались. Когда шахтер на встрече в Донецке сказал что-то не так об украинском языке, интеллигенция заволновалась. Писатели в Киеве потребовали, чтобы я с ними встретился. И хотя уже времени было в обрез, я пошел к ним. Разговор получился хороший. Гончар (писатель) произнес целую декларацию: мы, говорит, не мыслим себя в одиночестве, без России. Стояли и стоим на этом. Мы неотделимы от всего советского многонационального государства. Но вот, мол, кто-то рабочий класс натравливает на писателей. Пришлось им объяснять нашу линию, наши подходы.
Особенно меня порадовал Львов. Ведь у нас такой рефлекс бывает: слышишь слова “Западная Украина”, “Западная Белоруссия”, и первое, что приходит в голову, – бандеровцы, лесные братья, 1939 год. А оказывается, для западных украинцев, даже для самой, что называется, высокородной интеллигенции проблем тут никаких нет. 1939 год, воссоединение они воспринимают как историческую веху в судьбе своего народа. Отсюда и все подходы, понимание других вопросов, связанных с национальными аспектами жизни. Вообще же 1939 год – это проблема общесоюзная. Но в массе на Украине ее понимают иначе, чем в Прибалтике. Нужно вести по этому вопросу планомерную пропаганду, на основе научных разработок. Ждем в Политбюро результатов исследований. Ученые… пусть вносят предложения.
Опять возникает вопрос о Катыни, о секретных протоколах 1939 года. Я не знаю… Если есть что-то, давайте посмотрим. В ФРГ – копии протоколов, как и у нас. Все, казалось бы, ясно: два войска шли навстречу друг другу. Остановились. Значит, была договоренность… Чтобы на политическом уровне что-то признавать, пусть нам сначала ученые доложат свои выводы. И ведь комиссия ЦК работает…
Львов порадовал меня вообще. Мы же появились там неожиданно. По программе должны были из Киева лететь в Донецк. Но аэродром не принимал – пурга. И мы повернули сразу на Львов. Стало об этом известно буквально за какой-то час до прилета. Мы оказались без средств массовой информации. Но весь город вышел на улицу. Думаю, что никакая организация не сумела бы за такой срок вывести людей “в обязательном порядке”. Это было что-то невообразимое. Мы просто проехать не могли по улице. Буквально колыхались народные волны. Были, конечно, там попытки что-то выкрикивать, какие-то жалкие группки где-то мостились со своими лозунгами самостийности. Но народ их буквально смел с улиц. Корни дружбы, интернационализма – сильнейшие. Хорошая встреча с художественной интеллигенцией Львова еще раз меня убедила в этом.
В общем – крупнейшая по значению поездка.Мир, дружба, кандидат в члены КПСС Ирина Фарион учит русскому языку иностранных студентов... и откуда только всё вдруг взялось? Не иначе, сплошь из эмиграции. Прям вот 12 миллионов канадцев враз понаехали.
Там и дальше много интересного:
https://document.wikireading.ru/8078627 апреля. Заседание Политбюро ЦК КПСС.
Горбачев. …Кадры охватывает ностальгия по прошлому. Но мы можем позволить себе только диалог. Другого пути нет. Нам кричат: диалог – это слабость, это превращает партию в дискуссионный клуб. И требуют опять “не пущать”. Однако если искусства диалога с людьми мы не освоим, мы проиграем. Неформалы его освоили и бьют нас.
…В Прибалтике в магазинах русским не продают товаров, не прописывают приезжающих жен военных и не принимают их на работу. Национализм очень серьезный и все серьезнее проявляет себя. Бразаускас сообщил мне, что 10 тыс. офицеров-литовцев подали рапорты об увольнении из армии. Милиция, набранная из латышей, не выступает против националистических эксцессов. Бездействует. Расположенные там дивизии – этнически русские. И это вызывает протесты и ненависть. И валят всё на партию, на строй…
Воротников докладывает о предполагаемой государственной структуре РСФСР. Палата национальностей не нужна, хотя автономии ее требуют.
Горбачев. Через комитеты Верховного Совета надо их интересы представлять.
Лукьянов. Идут требования из Прибалтийских республик: не хотят, чтобы республиканские депутаты избирались и от общественных организаций. Смысл ясен – чтоб от КПСС, как партии, не прошли делегаты.
Горбачев. Да ты не торопись. Есть “Саюдис”, а есть общество, народ, республика. Поэтому и с “Саюдисом” надо работать. Почему, например, литовцам нельзя называть свои деревни по-своему, обязательно по-русски? На Кавказе, например, аулы – и никто от этого не морщится.
Есть вопросы, которые можно решать на основе компромисса, имея главную цель – сохранить Союз. А то мы начнем лупить по “Саюдису” и можем получить ситуацию, как во времена Брестского мира…
Лукьянов. Эстонцы требуют, чтобы на Кремлевским дворцом съездов во время Съезда народных депутатов были подняты флаги республик, а не один флаг Союза.
Горбачев. Нет, будет один союзный флаг, а не как в ООН.
Лукьянов. Эстонцы ведь требуют, по существу, вернуть прежний, буржуазный флаг.
Горбачев. Не надо так, Анатолий Иванович. Это флаг эстонской государственности, при чем тут буржуазия. Законно они восстанавливают свой исторический флаг. И это в компетенции республики по Конституции. Вот приедет эстонская делегация в Москву, увидит старый красный флаг Эстонской ССР, потребуют заменить. А не согласимся, уйдут со Съезда. Ты этого хочешь? И к 1 мая не надо демонтировать флагштоки республик.
Чебриков информирует о ходе подготовки к пленуму по национальному вопросу. Есть проблемы. Одна из них связана с предложениями о пересмотре внутренних границ. А мы в документ пленума закладываем формулу – только в существующих границах. Но есть проблема Крыма, Донбасса. Если дать всем возможность выбирать, то потом придется Ивана Грозного позвать, чтобы наводить порядок. Другая проблема – политическая реабилитация репрессированных народов, восстановление автономии немцев в Поволжье, возвращение татар в Крым, масхетинцев в Грузию.
Горбачев. В пору нам приглашать Иисуса Христа для консультации: как пятью буханками накормить 5 тыс.? Как записывать в паспорт национальность? Что с народами Севера? Раньше был комитет, сейчас его не существует. Но народы-то Севера остались. Мы их что – тоже будем ликвидировать? О праве выхода из СССР – нет механизма. Где-то мы его потеряли по дороге. Проблема прав автономий. Пока они сведены у нас к обычным областям. Прибалтика требует перезаключения договора о Союзе. Требуется и пересмотр преамбулы к Конституции.
Рыжков. Люди ждут большего, чем мы можем дать.
Горбачев. В это разгоряченное общество нельзя бросать дополнительные угли. Если партия уклонится от решения вопросов, тогда всё! Что, у партии не хватит интеллектуальной мудрости, чтобы предложить ориентиры, потом законы? Иначе мы не выполним главной функции на главном направлении перестройки. Это была бы трусливая позиция.
Весь мир смотрит на нас, и многие ждут, чтобы мы по-крупному ошиблись. Поэтому без теоретической и политической основы нам не создать верховной власти в условиях демократии. Каша будет. Люди поймут нас, если мы предложим нечто разумное. Все можно решить, если будет главный стержень – политическое ядро. А оно – в сохранении государства, Союза.
Надо наполнить реальным содержанием национальный суверенитет – экономическим, гражданским, в сфере культуры, языка. Проведем пленум ЦК по национальной политике во второй половине июля. Нет другой силы, которая способна была бы сейчас, кроме партии, канализировать идущие дискуссии. Такова наша судьба, иначе будем бегать с пожарными кишками. И продемонстрируем самое главное отставание на путях перестройки.
Шеварднадзе. Речь идет именно о новой национальной политике…
Горбачев. О новом ее этапе. Иначе какой же мы авангард! Если отступим, партия потрепит поражение, тогда что же? Тогда пусть империя распадается? Но в ходе дискуссии нам надо быть открытыми. И не надо бояться. Мы ведь стараемся улучшить самочувствие всех наций в нашей стране. Мы за здравый смысл. И людей успокоим. Не на идиотов же мы рассчитываем.
У контрреволюционных охранителей не было ни единого шанса - возвращение к ленинским истокам победило.
Ответить с цитированием