РЕВОЛЮЦИЯ РОЗ: ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ
Июнь грозит стать эпохальным месяцем для Грузии в плане международного позиционирования. В Тбилиси наводить мосты собирается украинский премьер Янукович, 19 июня президент Саакашвили отправится в Баку на саммит ГУАМ, где будут подводиться итоги переговоров по формированию миротворческих сил Грузии, Украины, Азербайджана и Молдавии. Тогда же пройдет очередной раунд «интенсивного диалога» в формате «26+1», т.е. НАТО плюс Грузия. В преддверии этих событий Джордж Буш уже отметил прогресс демократии в Грузии, Киргизии и на Украине, подчеркнув, что «сегодня демократические институты пускают корни там, где еще недавно свободу трудно было представить».
О том, как развивается «демократия» на территории родоначальницы «цветных» революций на постсоветском пространстве, рассказывает Юрий СУЛАБЕРИДЗЕ из Института политологии Академии наук Грузии.
О ЦВЕТНЫХ РЕВОЛЮЦИЯХ
Сегодня эксперты сходятся во мнении, что «цветные» революции на постсоветском пространстве были заказными. Они отражают потребности режиссеров глобализации «поджать строптивую Западную Европу» и создать надежный форпост для предотвращения любых поползновений из глубокой Азии. Согласно американскому проекту, коррумпированные элиты, «патроны-отцы» постсоветской системы не подходят для этой роли, и поэтому создают новый правящий класс из «детей-западников» с принципиально отличной системой ценностей и мотиваций. Постсоветские страны становятся экспериментальной площадкой для апробации проектов либерализации политических и экономических систем, внедрения идеологии западного модерна для противодействия «новому варварству».
Какая роль отводится «героям цветных революций» в процессе распределения сфер политического, экономического и культурного раздела «господами мира»? Что предстоит революционизировать на евразийском пространстве, чтобы виртуальная политика и экономика заполнили «черные дыры», которые образовались после разрушения «великой империи»? Можно ли быть уверенным в том, что «герои-революционеры» начинают с «чистого листа» строить новую цивилизацию, приобщаясь к глобальному проекту «геополитической революции», воздвигая санитарный кордон против «варваров»?
Сам факт «окрашивания» революций начала XXI в., использования политтехнологий пиар-кампаний свидетельствует о виртуальности идеологии, превратном стремлении режиссеров и сценаристов «цветных революций» обрести мантию «духовного первородства». Процесс модернизации по отношению к периферии евразийского пространства принял характер конфликта модерна, монополизированного Западом, с древнейшим культурным наследием кавказской цивилизации. Ее специфика отвергается в силу ее «отсталости», несоответствия «прогрессивным формам» общественного и государственного развития.
В идеологии грузинских революционеров, носителей концепции глобализации, «локомотивов прогресса» на постсоветском пространстве, отношение к культурному наследию носит инструментальный, прикладной характер. Революционеры стремятся продемонстрировать, что Грузия как страна «древнейшей Европы» относится к миру избранных, определяющих одновекторность истории. В розовом цвете преподносится будущее, строятся мифы «золотого века». Власти необходимо включить грузинскую культурно-политическую историю в однолинейное временное пространство Запада. Создается параллельный мир искусственной, виртуальной действительности, отвергаемый консервативной, традиционной культурой, мир «фасадной демократии». Его атрибутами становятся фонтаны, памятники революции, новые культы, открывающие «окно в новый мир глобализации XXI века».
В этих условиях вопрос, куда движется поезд революции, становится все более актуальным.
ПРЕДПОСЫЛКИ РЕВОЛЮЦИИ?
«Революция роз» произошла в стране, которая справедливо получила определение «несуществующего государства». Его суверенность не распространялась на Абхазию, Южную Осетию и отчасти Аджарию, таким образом ставила под вопрос существование молодого независимого государства. Уход от большой советской системы обошелся дорого политической элите Грузии не только с позиции потери контроля над значительной территорией, но и тем, что с самого начала суверенного существования она была расколота.
Грузия пережила этап гражданского противостояния и этнических кризисов. Кризис государственности носил перманентный характер. Клановая система организации власти содействовала расцвету коррупции, разъедавшей госаппарат и само общество. Первоначальные процессы реформации общества по либерально-демократическому проекту породили «олигархический авторитаризм с демократической бюрократией».
Система власти, созданная партократом Шеварднадзе, воспроизводила пирамиду госканцелярии с уполномоченными президента и правящей партией «Союз граждан Грузии», ставшей бледной копией компартии. «Фасадную часть демократии» представляли младореформаторы, которые были обделены властью-собственностью. Двойственность власти привела впоследствии к расколу существующей системы, к новой форме двойственности, но для этого потребовалась «революция роз».
С ЧЕГО НАЧАЛИ
На первом этапе надо было остановить распад государства, преодолеть «феодальный сепаратизм», распространить юрисдикцию Тбилиси на Аджарию. Сложными продолжали оставаться проблемы этнического плана в регионах, населенных армянами и азербайджанцами — Самцхе-Джавахетии и Квемо Картли.
Новая революционная власть приступила к «размораживанию этнических конфликтов» в Абхазии и Южной Осетии. Летом 2004 г. в отношении Южной Осетии была проведена «гуманитарная акция», которая завершилась полным провалом. Политтехнологии, наработанные в Тбилиси и Батуми, оказались совершенно непригодными там, где уже была пролита кровь. Восстановление суверенитета Грузии было отложено на неопределенное время. Оказались недостаточными не только внутренние ресурсы, но и ущербной вся методология «цветной революции», не учитывающая многоуровневый характер конфликтов.
ПОЧЕМУ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ
Ограниченность внутренних ресурсов Грузии очевидна. Несмотря на успехи в заполнении бюджета, выросшего с 2003 г. по 2006 г. в 5 раз, уровень развития экономики относительно 1990 г. составляет 46%.
Президент Саакашвили ставит далеко идущие планы поднять этот показатель до уровня среднеразвитой европейской страны к 2008 г., что нереально в стране, где импорт в торговом балансе превышает экспорт в 4 раза. Власти намерены делать упор не на повышение уровня индустриализации промышленности и сельского хозяйства, а на использование геополитического положения Грузии для превращения ее в транзитную страну. Эта функция пока четко не обоснована, как и не определено само внутреннее и региональное пространство, что и порождает перманентность кризисов.
ЭКСПОРТ РЕВОЛЮЦИИ
Стремление «мини-отцов» грузинской государственности «проецировать внутренние проблемы» в геополитическое постсоветское пространство поначалу принесло дивиденды исполнителям «спектакля революции». Уповая на лавры «локомотивов революции», грузинские вожди содействовали успеху на начальном этапе «оранжевой революции» на Украине, но уже «тюльпановая революция» в Киргизии обернулась кровью, а «цветная революция» в Узбекистане была подавлена.
Постреволюционный синдром и раскол лагеря победителей обозначился довольно быстро. Откатная волна захватила не только «санитарную зону постсоветского пространства», но и прокатилась внутри политического класса Грузии. После странной гибели в феврале 2005 г. премьера Жвании раскол правящей политической элиты Грузии вызвал отход консерваторов и республиканцев от «Нацдвижения» Саакашвили. Хотя этот процесс начался раньше — бывшие союзники были недовольны процессами в Аджарии и «гуманитарной акцией» в Цхинвальском регионе.
ПОТЕРЯ ТЕМПОВ
В первый революционный период ( с ноября 2003 г. по март 2005 г.) правящий класс был больше занят изъятием власти-собственности у партократов, укреплением суверенности государства, проведением реформ в силовых, правоохранительных и судебных органах. Но вскоре после провала с попытками перенести «цветную революцию» в Цхинвальский регион стали обозначаться противоречия фундаментального характера, связанные с отсутствием стратегии и идеологии постреволюционного развития государства и общества. Сложности с разрешением конфликтов поставили задачи реформации экономической сферы.
Поэтому со второго этапа с марта 2005 г. революционеры были вынуждены сделать несколько шагов назад в отношении своих демократических принципов. Это касалось не только ограничения демократических свобод, которые отчасти объясняются необходимостью навести конституционный порядок в борьбе с криминалом, сужения свободы СМИ, деятельности оппозиционных партий. Революционеры завязывают партнерские деловые отношения с Казахстаном и Азербайджаном, которые никак не отнесешь к странам классической или новой демократии.
Авторитарные тенденции нового режима проявлялись и раньше. Президент Грузии в поисках имиджа «отца нации» приводил в примеры для подражания не только создателя грузинского единого государства царя Давида Строителя. Место в галерее «героев-строителей» нашлось Ататюрку и Бен-Гуриону, создателям национальных государств. Эклектизм идеологии грузинских революционеров объясняется желанием быть постоянно на гребне революционной волны, быть зачинателями новой страницы истории Европы.
ГРУЗИНСКИЙ ПУТИН
В этом рвении молодых революционеров отношение к прежнему патрону – России — отразило противоречивые чувства и помыслы отторжения и принятия реальности. После первой встречи с президентом России грузинскому коллеге так понравился стиль его правления, что в местных СМИ даже проскользнула импровизация на тему «грузинского Путина». Но Саакашвили не ограничивается только подражанием. В нем силен комплекс властной мотивации быть лидером, хотя бы регионального масштаба. Личностные амбиции нового революционера, не удовлетворенные в отношении конфликтных территорий, вызвали негативную реакцию по отношению к российскому руководству, обвиненному в покровительстве «мятежных территорий».
Стали резко ухудшаться отношения с Россией, вступившие в период «холодной войны» и завершившиеся в конце 2006 г. экономической блокадой Грузии после известного задержания российских военных. Этот процесс грозит затянуться еще более глубоким узлом противоречий не только между двумя государствами, но и вызвать стагнацию внутреннего развития.
ПРОЖЕКТЫ
Провозглашение президентом Грузии перехода к решению экономических задач — созданию современной инфраструктуры, превращению в страну транзитной торговли и туризма было спасительной пристанью для революционеров, у которых ограничены внутренние ресурсы для легитимации власти. Это новая возможность привлечь иностранные инвестиции, сделать Грузию привлекательной для Запада и Востока. Это попытка создать имидж «успешной страны», привлекательной и для сепаратистов, которые явно стали «уходить» из-под влияния грузинской революции.
За последние годы в несколько раз вырос бюджет страны, при этом повысилась активность и эффективность органов таможенной и налоговых служб, финансовой полиции, осуществляется реформа по созданию единой службы доходов. Но при этом сужалась свобода предпринимательства, ограничивались права человека. С февраля 2004 г. в политической системе произошел крен в сторону усиления полномочий президента в ущерб принципу равновесия ветвей власти. Представленные президентом изменения в Конституцию и постановка возможности создания новой Конституции создают поле для поиска политических компромиссов и новой игры. Но это не исключает, что система развития авторитаризма в грузинском обрамлении будет иметь продолжение.
После «несуществующего государства» стали обозначаться контуры государства, претендующего на решение далеко амбициозных планов вхождения в НАТО и ЕС как единого государства, способного решить проблему конфликтных территорий.
РОКИРОВОЧКА
Критику грузинских экспертов вызывают не столько планы развития «локомотива цветной революции», сколько методы их осуществления, которые подчас носят радикальный характер.
Насколько успешно была проведена государственная реформа, если столь часто осуществляется «карусель власти», а министры, не соблюдающие правила игры, вынуждены покидать команду президента? Проблемы в кадровой политике все более обостряются. Об этом свидетельствуют кадровые изменения, последовавшие 10 ноября 2006 г. накануне проведения выборов президента и референдума в Южной Осетии. Саакашвили реорганизовал правительство на основе апробированного метода перестановки фигур на политической доске. «Тяжелая фигура» в лице одиозного министра обороны Ираклия Окруашвили была переставлена на пост министра экономического развития, что эксперты однозначно оценили как поражение Окруашвили в борьбе за власть. Вскоре Окруашвили окончательно покинул правительство, отказавшись бежать в чужой упряжке. По всей вероятности, у него есть собственные планы, которые до очередных президентских и парламентских выборов (их власть намерена проводить одновременно в 2008 г.) он не будет афишировать.
Причины отставки называются разные: президент был обеспокоен ростом рейтинга силового министра, который занимал излишне самостоятельную позицию в правительстве, мог позволить себе делать заявления о том, что 2007 год он встретит в Цхинвали. Заявления «грузинского ястреба» на фоне обострения отношений с Москвой еще более усугубляли ситуацию и подрывали имидж «миротворца» Саакашвили.
МНИМОЕ РАВНОВЕСИЕ
Команда президента Грузии не консолидирована, ослабление его одного крыла, представленного Окруашвили, усиливает звено министра внутренних дел Вано Мерабишвили и генпрокурора Зураба Адеишвили. Таким образом баланс интересов клановых групп может быть нарушен. Это свидетельствует о нестабильности самой системы организации власти, в которой отмечен крен в сторону авторитаризма, усиления исполнительной власти за счет двух остальных ветвей.
В ходе «революции роз» появилась новая пирамида власти во главе с госканцелярией президента, с силовым аппаратом «монолита» «Нацдвижения», укрепляющим авторитарную систему. В постреволюционной Грузии идет закулисная борьба между новыми кланами.
На первом этапе триада революционеров — Саакашвили, Жвания и Бурджанадзе — сумела сбалансировать интересы собственных кланов и «вассалов». Но «Нацдвижение», ставшее хребтом создаваемой новой пирамиды власти, с самого начала было неоднородно, его вожди отличались уровнем радикализма, темпераментом, характером и степенью харизмы.
Наиболее уравновешенным и подготовленным к строительству бюрократического аппарата руководителем, державшим в руках почти все источники финансовой власти, был Жвания. Ему удавалось сбалансировать разнородные интересы клановых групп.
Председатель парламента Бурджанадзе как второе лицо в грузинской иерархии власти быстро теряла самостоятельную роль. Эта тенденция отчетливо проявилась после введения конституционных изменений февраля 2004 г., усиления прерогатив президента и ослабления значения парламента в системе власти. Третья же ветвь власти — судебная — стала обслуживать директивы исполнительной власти. Круг лиц, удостоенных вращаться в высших сферах, был ограничен, что говорило о закрытости формирующейся системы селекции власти.
Тенденция к олигархизации с самого начала была обозначена. На высшие должности могли попасть лишь только преданные патрону люди, прошедшие школу «Нацдвижения». «Карусель власти» позволяла и проводить отбор тех, кто отличался излишней нестандартностью мышления, претендовал на самостоятельную роль в постреволюционной Грузии. Президент строго следил за конкурентами в борьбе за власть.
Интересно, что ресурсы власти внутренне ограничены: лидеров политической элиты готовят и поставляют фонды и НПО, созданные в ходе первичной либеральной демократизации Грузии в период правления старого патрона Шеварднадзе. В целом демократическая почва в этот период становления независимого государства была достаточна взрыхлена, чтобы дать плоды в лице героев «революции роз», мини-отцов грузинской государственности. Революция ставила задачу преодоления коррупционной системы, разрушения клановых структур, которые закрывали грузинское общество к принятию новаций глобализации либерально-демократического проекта.
Вероятно, организаторы создания системы революционной власти пребывали в эйфории от неожиданных успехов в сломе прежней государственной машины и не заметили глубин кризиса, который переживало грузинское общество после отпочкования от большой советской системы. К тому же был «узок круг революционеров», идеология которых значительно расходилась с консервативным мышлением основной массы населения. Рано или поздно эти противоречия должны были выступить и отразиться, в том числе, и на вершине пирамиды, где стала разворачиваться закулисная борьба за влияние на харизматичного президента и распределение сфер власти.
ПИРАМИДА
Эксперты отмечают, что «революция роз» идеологически готовилась в фонде Сороса, кадры ее прошли подготовку в «Институте свободы». Там же были подготовлены политические технологии, которые раньше прошли обкатку в бывшей Югославии, куда ездили герои будущей «революции роз» набираться опыта.
Поэтому вполне закономерно, что в пирамиде власти весомое место заняли представители этих фондов и НПО, которые институционализировали процесс демократизации консервативного общества. Ведущими структурами власти стали кланы Мерабишвили-Адеишвили. Это силовая ветвь власти. В парламенте она представлена тандемом Бокерия-Таргамадзе (зампред юридического комитета парламента Гига Бокерия и глава парламентского комитета по обороне и безопасности Гиви Таргамадзе. — Ред.) и их соратниками в ведущих комитетах.
В правительстве «Институт свободы» представлен «тяжелой фигурой» — министром образования и науки Александром Ломая, с мнением которого считается не только премьер Зураб Ногаидели, но и президент.
Мэром Тбилиси также стал воспитанник «Института свободы» Гиги Угулава. Руководителем судебной системы – Константин Кублашвили. Словом, ключевые фигуры указанного института контролируют основные артерии государственного правления.
После смерти Жвании пост председателя правительства перешел к человеку из его команды — Ногаидели, который не отличается харизматичностью и устраивает большинство кланов, прежде всего, президента. Эксперты называют «серыми кардиналами» как министра образования и науки Ломая, так и одного из руководителей правящей фракции в парламенте Бокерия. С их мнением вынужден считаться президент.
Пиар-частью системы стала «карманная оппозиция», которая выполняет роль «фасадной демократии». Президент сетует на то, что в стране нет конструктивной оппозиции. Это справедливо в той части, что альтернативы «партикулярно-олигархическому капитализму» она не представляет. Но правящая партия, отнюдь не отличающаяся единством рядов и идеологии, не заинтересована иметь конструктивного оппонента. Тем самым она сужает источники собственного развития.
ПОЧЕМУ ПАДАЕТ РЕЙТИНГ
В политической жизни превалируют форс-мажорные ситуации, позволяющие расцветать пиар-технологиям и шоу-представлениям, ставшим составной частью политики. На повестке дня революционеров доминируют только немедленные успехи, стремление открыть «окно в европейскую цивилизацию» на следующий день после признания глобального проекта. В итоге все это оборачивается столкновением с реальностью и необходимостью решать возникающие противоречия.
Темпы реформ падают, замедляется экономический рост. Официально он составляет 9-10% (2005-2006 гг.), но этот рост обусловлен в значительной степени транзитом энергоносителей, увеличением доли импорта продукции, о чем свидетельствует увеличение торгового дефицита. Усиливается налоговое бремя, а инфляция в январе 2007 г. достигала, по официальным данным, 10,4%.
Безработица с 2004 г. увеличилась на 100 тыс. человек и к концу прошлого года достигла 297 тыс. человек. Пропасть между частью правящего класса и основной массой населения продолжает расти — 54% живет за чертой прожиточного минимума. В стране с 4,4 млн населения всего 2 млн работающих. Им приходится содержать 891 тыс. пенсионеров, основная масса которых получает 38 лари (около 20 долларов), составляющей 40% прожиточного минимума.
Накануне выборов 2008 г. социальная тематика может затмить в глазах избирателей даже проблемы достижения территориального единства. По опросам социологических служб, 37% опрошенных видят в проблеме безработицы свою основную жизненную проблему. В этих условиях заявления президента о государстве, ставшем моделью для стран «новой демократии», представляются, мягко говоря, некорректными.
Саакашвили нужна поддержка народа, который живет все хуже. Это главная опасность для президента, пришедшего к власти на волне народного недовольства. Имидж народного заступника начинает тускнеть. Это показали выступления различных групп населения, недовольных непродуманными реформами — уличных торговцев, предпринимателей, учителей, врачей, беженцев, которые шли спорадически, но приобрели более организованный характер с марта 2006 года.
Шеварднадзевская система также построена на харизме лидера, но у Саакашвили нет опыта. Плюсом революционера-президента была энергия, но во многом она была растрачена на необдуманные шоу.
Сейчас оппозиция умело бьет по столпу президента — министру внутренних дел Мерабишвили. Возможная отставка Мерабишвили может иметь катастрофические последствия для Саакашвили. Пока именно он создает известную стабильность, равновесие политических групп, разделивших власть-собственность.
ЕСТЬ ЛИ ВЫХОД?
В этих условиях президент может оказаться заложником окружения, которое способно найти ему преемника. Не исключено появление новых партий, подобных «Национальному форуму» с лидером Кахабером Шартавой, который уже заявляет, что будет баллотироваться в президенты Грузии в 2008 году. Расстановка сил на политической арене может измениться в силу неустойчивости политической структуры власти, которая пытается создать однопартийную власть с «карманной оппозицией». Власти Грузии озабочены таким развитием событий. Президент Саакашвили уже заявил о санкциях в отношении партий и НПО, финансируемых из-за рубежа. Первые не будут допущены к выборам, а вторые — закрыты. Принимается закон, который ставит под строгий контроль финансовые средства партий.
Революционеры могут столкнуться с местными олигархами, которые устали от часто изменяемых в угоду политической власти правил игры. Уже прослеживается процесс формирования олигархических групп и осознание властью опасности усиления «денежных мешков», их способности спонсировать оппозиционные партии.
Между властью и бизнесменами так и не определены правила игры. Грузинской буржуазии больше не нужны радикальные меры, «чрезвычайщина» налогового кодекса. В условиях отсутствия независимого арбитражного суда предприниматели чувствуют себя беззащитными перед государственным рэкетом. Результаты тендеров заранее известны, иностранный капитал не спешит с инвестициями в Грузию.
К этому добавилось ухудшение отношений с Россией. Ее потребительский рынок для грузинской продукции практически оказался закрытым. Все это больно бьет по интересам грузинской буржуазии, которая возлагала большие надежды на «революцию роз» и спонсировала ее. Власть не жалует тех грузинских бизнесменов, которые пытаются демонстрировать независимость. Симптоматично выступление руководителя федерации бизнесменов Бадри Патаркацишвили, который отличался лояльностью к власти. Его выступление в Тбилиси, а потом визиты в Тель-Авив, Лондон и Вашингтон говорят о том, что раскол между властью и частью бизнеса произошел, что стало закономерным результатом отсутствия стратегии властей по отношению к экономическому развитию страны. Бизнес в лице Патаркацишвили вступил в политическую конфронтацию с властью. Революционеры-демократы ведут жесткую войну с криминалом, но черно-белое восприятие политического мира привело к тому, что олигархи — политические противники режима попали в число «друзей криминала».
Пока же в Грузии сказывается определенный комплекс исключительности той части правящего класса, которая в течение последних 15 лет пытается обозначить грузиноцентризм, более того, кавказоцентризм, экспансировать свои внутренние проблемы неразвитости на окружающую среду
Ответить с цитированием