Показано с 1 по 2 из 2

Тема: Помянем Майкопскую бригаду.

  1. #1
    Мамонт Аватар для Igrun
    Регистрация
    23.12.2008
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    13,277
    Записей в дневнике
    3
    Вес репутации
    272

    По умолчанию Помянем Майкопскую бригаду.

    [video=60 часов Майкопской бригады]983[/video]

    [video=Гибель Майкопской бригады (сьемки Грозный 1995) with ENG subs]984[/video]

    [video=Реквием майкопской бригаде.]985[/video]

    Предлагаю просто помолчать.
    Последний раз редактировалось Рыжий заяц; 27.07.2009 в 14:23.

  2. 2 Сказали спасибо Igrun:

    Misantrop (04.04.2009), Береза (04.04.2009)

  3. #2
    Мамонт Аватар для Igrun
    Регистрация
    23.12.2008
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    13,277
    Записей в дневнике
    3
    Вес репутации
    272

    По умолчанию

    Расстрел 131-й бригады

    На северный аэродром, что в пригороде чеченской столицы, где все так же валяются на бетонке разбитые ракетами российских штурмовиков и выгоревшие дотла пассажирские самолеты, каждый день по несколько раз садятся тяжелые армейские вертолеты. Они подвозят оборудование, чтобы поближе к месту непрекращающихся боев развернуть военный аэропорт, затем назад, в Моздок, увозят доставленных из Грозного десятки раненых солдат и офицеров и вызволенных из подвалов, спасенных из-под огня стариков и детишек.

    Здесь же, перед аэродромом, в здании бывшей интуристовской гостиницы разворачивается новый военный госпиталь, стоит в окружении бронетехники и радиорелейных антенн штаб армейского корпуса и в брезентовых палатках, утонувших в раскисшей полевой жиже, собираются остатки майкопской 131-й мотострелковой бригады.

    Той самой, что в новогоднюю ночь с 1994-го на 1995 год захватила грозненский железнодорожный вокзал, а потом в течение суток была буквально растерзана и расстреляна дудаевскими ополченцами.

    В бригаде погибли почти все офицеры управления, в том числе и ее командир - полковник Иван Савин. Из 26 танков, вошедших в Грозный, сожжено 20(!). Из 120 боевых машин пехоты из города эвакуировано только 18. Полностью уничтожены все шесть зенитных пушечно-ракетных комплексов «Тунгуска».

    74 человека вместе с начальником оперативного отдела корпуса оказались в плену у Дудаева - их и десятки неприбранных трупов их полусожженных товарищей на площади перед президентским дворцом, на улицах города показывали перед Рождеством по всем телевизионным программам, рассказывая о колоссальном боевом успехе ополченцев и провале очередной российской военной операции по разоружению мятежного города. А фамилии пленных зачитали еще и по зарубежным радиоголосам.

    Но до сих пор неизвестно реальное число погибших и раненых воинов из тысячи с лишним ушедших в бой, потому что даже сегодня никто не может ничего сказать о судьбе двухсот офицеров и солдат бригады, которых нет в списках ни раненых, ни пленных, ни вышедших из окружения. Люди все еще пробираются к своим. И надежда найти без вести пропавших еще не исчезла.

    Как и почему произошла эта трагедия!

    Вот что рассказал мне один из оставшихся в живых офицеров этой бригады - командир взвода зенитного дивизиона лейтенант Александр Лабзенко:

    - В Грозном мы оказались 30-го вечером. Нам сказали, что наша зенитная батарея будет придана 81-му самарскому мотострелковому полку, который 31-го должен войти а столицу Чечни. Две «Тунгуски» передали 1-му батальону, две другие второму. Еще одну машину-управлению бригады, шестую - третьему батальону. На каждую из ЗСУ посадили командиром по офицеру. Наши зенитные установки не приспособлены для ведения боевых действий в городе и в принципе не годятся для этого, но так наши начальники решили с их помощью усилить огневую мощь наступающих. Пушки-то у нас действительно хорошие.

    Утром 31-го командир роты объявил им позывные, частоты для переговоров по радиостанциям. Они выстроились в колонну и пошли к городу. Но уже в пригороде, сразу за мостом через Сунжу, их начали обстреливать из минометов и гранатометов. Рота остановилась.

    Оказалось, что она пришла к месту выдвижения раньше батальона, которому была придана. Батальон шел другим маршрутом. Основной задачей его было овладение площадью перед железнодорожным вокзалом, но он тоже встретил на пути выдвижения сопротивление дудаевских отрядов и слегка отстал. Наконец обе колонны встречались вместе, чтобы вскоре опять разойтись по городским улицам.

    Боевые машины пехоты двигались колонной по три. Справа и слева их прикрывали «Тунгуски». Каждая держала под прицелом противоположную сторону улицы. Но вдруг командир решил забрать на усиление первого батальона вторую зенитную установку, и рота осталась только с ЗСУ лейтенанта Лабзенко. Недалеко от Госпитальной улицы в нее и в БМП, в поддерживающие мотострелков танки начали лупить со всех сторон гранатометы ополченцев. Били они профессионально - очень точно.

    Сразу сожгли два передних танка, три других начали расползаться по сторонам. БМП увеличили скорость, но тут же столкнулись с выдвигающейся к дворцовой площади колонной боевых машин десантников.

    - Дорога забита, - доложил Лабзенко командиру роты. - Что будем делать?

    - Идти по карте, - приказал ротный. - Впереди должен быть свободным левый поворот.

    Вечерело. Из машины было плохо видно дорогу, но они пошли влево, ко второму мосту через Сунжу. За ним, как только машины втянулись в узкую улочку, опять появились гранатометчики и вновь сожгли два танка - передний и задний. БМП и «Тунгуска» оказались в ловушке. Гибель бронетехники стала неминуемой.

    - На наше счастье, - рассказывает Лабзенко,- рядом, в сотне-другой метров от городской больницы, оказался двор автосервиса. Вся рота ринулась туда, под защиту стен. А нашей «Тунгуске» уже перед этим отстрелили антенну СОЦ (станции обнаружения целей. - В.Л.), осколком мины разорвало блок, который связан с гидроприводами башни и пушек, - они тоже отказали, - и орудия пришлось крутить вручную. И, кроме того, пробило передний бак с соляркой, она начала вытекать. Дергаться взад-вперед можно, двигаться вперед уже нет. Я доложил об этом ротному.

    - Будем отстреливаться на месте, - принял решение он.

    В это же время основная часть 131-й мотострелковой бригады - ее штаб и управление, первый и второй батальоны со средствами усиления, с остатками сожженного на пути приданного им танкового батальона - заняла железнодорожный вокзал. И тоже оказалась в окружении сотен дудаевских ополченцев. Они сидели на каждом этаже прилегающих к площади вокзала зданий, в их подвалах, на крышах, у каждого окна. Гранатометы, снайперы били не переставая, поджигая одну за другой боевые машины, выбивая из строя каждого высунувшегося из-за стен, из-за горящей брони.

    Десантников, солдат и офицеров внутренних войск, которые по плану операции должны были идти во втором эшелоне наступавших, зачищать от боевиков окружающую железнодорожную площадь территорию, не давать им стрелять по ограниченной а маневре и огне, ослепленной бронетехнике, не было. Новогодняя ночь становилась для мотострелков варфоломеевской.

    Семеро суток - в осаде

    - После того как наша машина потеряла подвижность и заклинило орудия,- рассказывал мне лейтенант Лабзенко,- я с наводчиком вылез из «Тунгуски» и перетащил все оружие в соседний дом. Оттуда мы отстреливались от ополченцев. Зажгли дом, откуда они лупили по нам. И бой на пару часов утих. Но ненадолго.

    Утром, когда едва рассвело и еще лежал туман, один из саперов, приданных мотострелковой роте, пошел к реке Сунже набрать воды. Вернулся он через несколько секунд. Оказалось, с тыла к мотострелкам по берегу реки пробирается группа в семь человек, вооруженная гранатометами.

    Солдаты забросали их гранатами. Но ополченцы уже были везде, даже на этажах выгоревшего за ночь дома. Сверху, из окрестных первых этажей на солдат опять обрушился огонь. Он поддерживался беспрерывными снайперскими очередями и разрывами мин, которые тысячами осколков сыпались прямо во двор автосервиса, били по броне БМП, по стенам домов, за которыми укрылись мотострелки.

    Ранило в ногу и наводчика «Тунгуски» рядового Юрия Юдина. Лабзенко перетащил его под защиту стен, сержант-санитар разрезал сапог и начал обрабатывать рану. Остальные продолжали отстреливаться. Но ополченцы били по ним очень точно. Вскоре загорелись другие БМП, в них начал рваться боеприпас, осколки летели во все стороны.

    - Проси подмогу, - крикнул ротному в микрофон радиостанции лейтенант. - Иначе нас всех здесь замочат поодиночке.

    - Подмоги не будет, - ответил через некоторое время ротный, - Я ее уже просил. Приказали держаться.

    Лабзенко понял, что их бросили на растерзание.

    - Вижу, - говорил мне потом лейтенант, - один из ополченцев целит гранатометом из кустов в нашу «Тунгуску». А ротный мне командует: оттяни се, подтащим на это место БМП, будем грузить на нее раненых и прорываться. За забором автосервиса, оказывается, горбольница, там воюет наш волгоградский полк. Постараемся пробиться к ним.

    Но оттянуть ЗСУ не удалось. Гранатометчик все же поджег и ее. Но механик-водитель «Тунгуски» не пострадал. Ему удалось выскочить из горящей машины и перебежать под защиту стен автосервиса. А к его дверям уже подъезжала одна из двух оставшихся невредимыми боевых машин пехоты роты, недавно их было десять. Другая, растолкав сгоревшие, пошла ломать бетонный забор автосервиса.

    Мотострелки под огнем забирали из подбитой бронетехники боеприпасы, автоматы, пулеметы, переносили в БМП раненых. Одного из взводных - погибшего старшего лейтенанта, прижатого к командирскому месту оторванной башней, вытащить они не сумели. Его тело так и осталось в ту новогоднюю ночь на броне. Там же осталось и разорванное на куски тело одного из приданных роте саперов, который погиб от взрыва боезапаса на БМП.

    А они, стреляя на ходу из всех видов оружия, побежали впереди двух БМП под защиту больничных корпусов, где уже сидел в осаде волгоградский полк.

    В его рядах эти тридцать человек - саперы, зенитчики, мотострелки из сотни воинов 3-й мотострелковой роты 1-го батальона 131-й майкопской бригады, кто вошел 31-го в Грозный, воевали еще целую неделю, пока главные силы армейского корпуса не пробили к больнице небольшой коридор и им не пришел приказ выходить в тыл, к аэропорту «Северная».

    Лейтенант Александр Лабзенко только там узнал, что окруженные со всех сторон на железнодорожном вокзале, расстреливаемые в упор из гранатометов и снайперских винтовок, минометов ополченцев батальоны и штаб его 131-й бригады тоже, как и они, так и не получили никакого подкрепления и поддержки ни артиллерией, ни войсками, ни боеприпасами.

    Комбриг полковник Савин постоянно просил об этом вышестоящий штаб, сообщая ему о безвыходном положении своих подчиненных. К нему пытался пробиться один из танковых батальонов, но дошел только до товарного дворика станции. Там его тоже сожгли. Больше помощи не было. А медики бригады уже не успевали обрабатывать раненых, убирать в сторону убитых.

    Полковник понял, что поддержки не дождется, и тоже решился на отчаянный шаг. К концу дня 1 января сделал попытку вырваться из окружения.

    Бригада собрала последние боеприпасы - их оставалось только на час сражения - и рванулась через стену огня на привокзальную площадь, пошла с боями, где клином, где в рассыпную, в сторону Терского хребта, к поселку Садовый.

    Но при этом отчаянном прорыве погиб не только командир бригады, но и почти весь штаб. Контуженный в бою на вокзале заместитель командира по воспитательной работе подполковник Валерий Конопацкий вышел из окружения самостоятельно через неделю. Еще 175 человек, потеряв только 10 солдат и офицеров убитыми, привел в расположение своих войск начальник штаба одного из батальонов капитан Н. (он просил меня не называть его фамилию в печати, опасаясь мести со стороны чеченцев его семье - ВЛ)

    Один из экипажей БМП, зажатый на мосту через Сунжу с двух сторон ополченцами, бросил свою машину, ломая перила, с трехметровой высоты в воду. Бронемашина, как ни странно, не утонула. Она выплыла на окраине города, и экипаж тоже добрался к своим. Но от бригады на сегодняшний день собрали всего только роту.

    Их не учили воевать в городах, но дело, конечно, не в этом. Лейтенант Лабзенко видит причину неудачи своей бригады в том, что их не учили воевать в городах, что огромное количество бронетехники, безграмотно загнанное без прикрытия в уличную тесноту, не было защищено пехотой. Воинами внутренних войск, десантниками, мотострелками - кем угодно, кто мог бы чистить прилегающие дома от снайперов и гранатометчиков и не давать им возможности вернуться на старые позиции. «Без соседа справа и слева, без надежно прикрытого тыла ты в любом бою предан и убит, - сказал мне лейтенант,- Это азбучная истина. Не знаю, почему о ней не помнят наши начальники».

    И еще он говорил мне об отсутствии элементарного взаимодействия между различными подразделениями, их командирами и подчиненными. Без четкого управления любое подразделение обречено, напоминал он мне прописные правила, которые втолковывают на кафедрах тактики даже в гражданских вузах.

    А один из знакомых генералов, заместитель командующего Северо-Кавказским военным округом, сказал в сердцах:

    - Мы всегда будем бездарно терять сотни и тысячи своих людей, совершать одни и те же трагические ошибки, если генералами, боевыми операциями, армией, наконец, будут командовать бывшие председатели колхозов. Они судят о военном искусстве по старому учебнику истории партии, требуют от нас в первую очередь брать телефонные и телеграфные станции, вокзалы, мосты и зимние дворцы. Да еще и не забывать о социалистических обязательствах - выполнять боевые задачи к определенным датам - хоть к Новому году, хоть без выстрела, но к 5 января.

    Армии у нас уже давно нет, говорил мне генерал. Есть разбитая чашка, части которой никак не сложить, тем более что многих черепков давно не хватает. Из нее долго еще не напиться. А мы еще на что-то надеемся, что-то от нее требуем.

    ...А собранную по человечку - по офицеру, солдату неполную роту бывшей 131-й мотострелковой бригады не отвели на отдых, на психологическую реабилитацию в Майкоп, к семьям. Оставшихся в живых помыли в полевой бане, переодели в новые бушлаты и штаны, выдали им рождественские, двадцатидолларовые подарки от «Менатепа», которые сейчас ящиками, самолет за самолетом везут в Моздок Ил-76, принадлежащие МЧС, и начали переписывать, составлять списки для наград и отправки похоронок.

    Лейтенант Лабзенко сказал мне, что им пообещали одно из двух: или оставят охранять северный аэродром Грозного, или опять пошлют в бой, мстить чеченцам за погибших товарищей. Он лично готов к любому повороту событий.

    В городе у Александра живет на частной квартире жена и маленькая дочка. Лейтенанту Лабзенко очень повезло: он заплатил за жилье за год вперед по 50 тысяч в месяц, и теперь их никто без него не выбросит на улицу до срока. А его бесквартирные товарищи платят сейчас уже по 100-150 тысяч, и что будет с семьями погибших, никто не знает.

    За участие в боевых действиях на территории Чечни Генеральный штаб распорядился платить офицерам и солдатам по два месячных оклада. Лабзенко получает сейчас вместе с пайком 340 тысяч. Наводчик его ЗСУ «Тунгуска» рядовой Алексей Аверин, который тоже, на счастье, выбрался из того адского новогоднего котла живым и невредимым, - 10 тысяч рублей.

    Но это, конечно, не цена их жизней, а цена государственного отношения к брошенным в бой на расстрел и забытым под смертельным огнем.

    ГРОЗНЫЙ - МОЗДОК.

    ИЗВЕСТИЯ, 11 января 1995 г. С.4
    http://http://chechnya.genstab.ru/art_131brig.htm

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •