Роман Имельский
Пусть президент скажет, что делать
Экипаж Ту-154 до последней минуты ждал решения президента Леха Качиньского, уходить ли на запасной аэродром. И не дождался этого решения – так следует из слов на борту Туполева, расшифрованных польскими специалистами.
Польская комиссия, изучающая катастрофу, на своей конференции во вторник сконцентрировалась на работе авиадиспетчеров в Смоленске. Однако, в анимации, иллюстрирующей последнюю фазу полёта Туполева, на экране демонстрировались переговоры экипажа и других людей на борту самолёта, записанные одним из чёрных ящиков.
Расшифрованных слов гораздо больше, чем в стенограммах, опубликованных в июне прошлого года, где многие слова были обозначены как неразборчивые. Это результат работы специалистов из полицейской Центральной Криминалистической Лаборатории в Варшаве (польская стенограмма не содержит, однако, части слов, которые содержатся в стенограмме июня 2010 года).
Многое из расшифрованного касается ожидания экипажа Туполева решения президента Леха Качиньского - пытаться ли приземляться в Смоленске или же сразу уйти на запасной аэродром (впервые расшифрованные фразы я выделил жирным шрифтом). (А поскольку у меня весь перевод выделяется жирным шрифтом, то я эти фразу выделю крупным шрифтом – прим. перев.).
В кабине уже тогда был генерал Анджей Бласик, командующий воздушными силами, который перед вылетом из Варшавы лично доложил президенту Качиньскому, что самолёт к полёту готов. Обычно это делает командир воздушного судна.
8.24:51. Башня: Условий для посадки нет [ранее контролёр сообщил экипажу, что горизонтальная видимость на аэродроме составляет 400 метров, а допустимая при посадке – это 1 километр].
8.25:01. КВС: Спасибо, но, если можно, то мы попробуем сесть, но если не будет погоды, уйдём на второй круг.
8.25:07. Башня: 101, после пробного подхода вам хватит горючего на запасной?
8.25:13. КВС: Хватит.
8.25:14. Башня: Понял вас.
8.25:18. КВС: Прошу разрешения на дальнейшее снижение.
8.25:20: 101, с курсом 40 градусов, снижение 1500 [речь идёт о потолке].
Потом экипаж по радио ведёт переговоры с Як-40, который раньше приземлился в Смоленске.
8.25:46. Второй пилот: Аречек… [майору Аркадиушу Протасюку, командиру воздушного судна] Артур ( поручик Воштыль, КВС Як-40] говорит так: на их взгляд, видно на 400 метров, 50 метров основание [то есть вертикальной видимости, допустимая минимальная видимость – 100 метров].
8.25:52. КВС: Сколько?
8.25:55. Второй пилот: 400 метров видно, 50 метров основания.
После этого начинается самый важный разговор о решении – садиться или уходить на запасной аэродром:
8.26:11. КВС: Господин директор [Мариушу Казане, главе дипломатического протокола МИД, который вошёл в кабину], вышел туман, в данный момент и в тех условиях, которыЕ сейчас есть, мы не сможем сесть.
8.26:20. КВС: Попробуем подойти, сделаем один заход, но, скорее всего, ничего из этого не выйдет.
8.26.:25. КВС: ТАК ЧТО Я ПРОШУ ПОДУМАТЬ НАД РЕШЕНИЕМ, ЧТО БУДЕМ ДЕЛАТЬ.
8.26:32. КВС: Горючего нам так много не хватит, ЧТОБЫ ВИСЕТЬ [кружить над аэродромом, ожидая улучшения погоды].
8.26:37. Казана: Ну, значит, у нас проблема…
8.26:38. КВС: Можем полчаса повисеть и уходим на запасной.
8.26:43. Кто-то в кабине [наверняка, Казана]: А где этот запасной?
8.26:44. КВС: Минск или Витебск [что означало бы задержку мероприятий в Катыни на несколько часов].
8.27.17. КТО-ТО В КАБИНЕ: БОЖЕ МИЛОСТИВЫЙ.
Спустя три минуты ещё один важный фрагмент:
8.29:46. КВС: УЖЕ БЛИЗКО [речь идёт об аэродроме].
8.29.47. ШТУРМАН: ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ОН РЕШИТ [наверняка, кто-то важный на борту], МОЖЕТ, МЫ ПОКА КАРТУ СДЕЛАЕМ? [речь идёт о введении в бортовое оборудование таких данных, как, например, давление]. ВСЁ РАВНО, БУДЕТ ЭТО Минск ИЛИ ВИТЕБСК.
8.29:50. КВС: ДА, ПОЖАЛУЙСТА.
После чего экипаж производит действия, связанные с так называемой картой подхода, необходимые во время подготовки к посадке.
Затем звучат ясные слова, чьего решения ожидает экипаж:
8.30:26. Казана: Пока нет решения президента, что дальше делать.
8.31:05. Кто-то в кабине: Заходит на посадку [то есть самолёт начинает снижаться].
8.31:45. КТО-ТО В КАБИНЕ: ЗДЕСЬ КРАСИВО С ЭТОЙ СТОРОНЫ.
8.31:52. КТО-ТО В КАБИНЕ: НА КАКОЙ ВЫСОТЕ МЫ ЛЕТИМ?
8.31:56 БОРТИНЖЕНЕР: 1000 МЕТРОВ.
В 8.35:06 стюардесса докладывает командиру воздушного судна: «Борт готов к посадке».
8.35:41. КТО-ТО В КАБИНЕ: ДА ИЛИ НЕТ? МЫ ДОЛЖНЫ ВЫБРАТЬ АЭРОДРОМ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, РЕШИТЬСЯ НА ЧТО-ТО [наверняка, речь идёт о запасном аэродроме].
Из звучащих потом слов можно сделать вывод, что в кабину вошёл ещё один человек.
8.36:41. КТО-ТО В КАБИНЕ: ПРИВЕТСТВУЮ, ПРИВЕТСТВУЮ.
8.36:42. БОРТИНЖЕНЕР: ЗДРАВСТВУЙТЕ.
8.36:57. КВС: ПРИВЕТСТВУЕМ.
8.37:00. ВТОРОЙ ПИЛОТ: ОХ, Б… . ПОСМОТРИ [наверняка, комментарий к погоде].
8.37:56. Кто-то в кабине: Разозлится, если ещё [неразборчиво].
8.39:05. Генерал Бласик объясняет кому-то: Механизация крыла предназначена для [неразборчиво].
Через две минуты начинается последняя, трагическая фаза полёта. В 8.39:37 экипаж получает согласие на посадку условно – снижение до высоты 120 метров. На этой высоте лётчики должны увидеть землю, а если нет – прервать посадку и начать поднимать машину. Если же видят землю, то они должны сообщить об этом диспетчерам, а те – окончательно выразить согласие на посадку.
Экипаж несколько раз игнорирует предостережения системы TAWS о приближении к земле и даже автоматические команды «Pull up» (Вверх»), снижается также ниже высоты принятия решения. В последние полтора десятка секунд полёта кто-то в кабине дважды повторяет: «НИЧЕГО НЕ ВИДНО».
Gazeta Wyborcza
Roman Imielski
Niech prezydent powie, co robić
Ответить с цитированием