http://basiapoznajerosje.wordpress.com/
БАСЯ ПОЗНАЁТ РОССИЮ
Часть 1
ОБО МНЕ
В июне 2008 года я защитила диплом и задала себе вопрос: «Что дальше?». Долго я не раздумывала – светило солнце, безлюдный, как всегда в эту пору, Познань выглядел исключительно привлекательно, кофе в «Птичьем Радио» был, как всегда, хорош, так же, как и пиво в садике «Лодонера». Даже ничем не удивляющие развлечения в «Post Dali», «Browar Pub» или «Terytorium» приобрели новое качество. «Остаюсь!», - таков был мой план. Я наслаждаюсь летом, потом быстро нахожу работу, начинаю зарабатывать, а в остальном моя жизнь не меняется. Друзья, любимые места и т.д.
Первую часть («наслаждаться летом») я исполняла довольно исправно, а с другой дела пошли не так хорошо. Я проходила стадии рекрутинга, вела квалификационные беседы, отвечала на кретинские вопросы и принимала участие в диалогах типа:
- Чем вы интересуетесь?
- Современной Россией, политикой, бизнесом, Михаилом Ходорковским, не знаю, говорит ли вам что-нибудь это имя, есть такой олигарх, бывший владелец Юкоса… - пытаюсь объяснить я.
- Не припоминаю, - быстрый ответ и самоуверенная улыбка.
- Об этом очень много говорили и писали в СМИ, - толкую я. – Он теперь сидит в лагере…
- Это не входит в мою компетенцию! – резко прерывают меня. Улыбка. И очередной вопрос.
Собеседования при приёме на работе, с которыми я так основательно и уже совсем серьёзно познакомилась, оказались постыдным кастингом, унизительным как для одной, так и для другой стороны. Я не понимала и до сих пор не понимаю, с какой целью уважающий себя HR-овец (от Human Resources – прим. перев.), закончив здравую верификацию резюме, начинает странную болтовню с кандидатом в сотрудники, расспрашивает об интересах, велит описать себя одним словом, уточнять и подробно объяснять, почему именно эта фирма и эта должность, называть свои слабые стороны, определять различные черты своего характера в оценках от 1 до 10 и т.д.
Я узнала изнутри крупную финансовую корпорацию и мелкую фирму, торгующую банковскими продуктами, средней величины логистическое предприятие и существующую менее года маленькую фирму, имеющую отношение к спорту, с необычайно энергичным боссом. Неделями длящееся ожидание «результатов рекрутинга», выясненные во время бесед обязанности, которые никак не соотносились с описанными в приглашении на работу, а также перспектива целыми днями сидеть за офисным столом, перед монитором, где только ряды цифр, балансы, рапорты и аналитические отчёты, повергли меня в уныние, а размеры предлагаемого заработка навели на мысль переквалифицироваться в оператора автопогрузчика (говорят, они зарабатывают 3000 злотых брутто).
У меня не было выхода. Я должна была пересмотреть жизненные цели и подумать, хочу ли я на самом деле идти на такую работу. И тогда я вспомнила о том, чем всегда хотела заниматься в жизни. Я всегда хотела ПУТЕШЕСТВОВАТЬ и ПИСАТЬ. То есть готова ли я была расстаться с перспективой работы, ежедневного торчания в климатизированном офисе, разодетой в юбку из «Зары», блузку из «Промоды» и серьги из H&M, попивая кофе с обезжиренным молоком и размышляя, поедет ли на курсы, которые начнутся через два дня, симпатичный парень из соседнего отдела? ДА! Я была готова отказаться от этого, собрать рюкзак, перейти на спортивный стиль в одежде и отправиться в неизвестное. В совершенное, потрясающее неизвестное. С этого момента события развивались быстро.
Когда я получила e-mail от вышеупомянутого энергичного босса с сообщением, что принята на работу, я уже улаживала формальности для поездки в Россию. Я не огорчилась. На этот раз я была уверена, что поступаю правильно и в согласии с самой собой.
Выбор страны для моего ПУТеШЕСТВИЯ был очевиден. О России я мечтала всегда, хоть и не всегда осознавала это. Меня не влечёт (пока) её культура, литература или поэзия, может быть, потому, что я ещё не слишком хорошо её знаю. Для меня Россия – это страна крайностей, страна Путина и Ходорковского, Абрамовича и Каспарова, Березовского и Политковской, олигархов и крайней нищеты, горстки независимых журналистов и подчиненных власти СМИ. Страной, политика которой столь абсурдна, бесчестна и не согласна ни с какими общемировыми нормами, что это просто потрясающе. Такую России решала познать я в реальности!
О ТОМ, Я ДЕЛАЮ В РОССИИ
В Россию я еду как волонтёр EVS (European Voluntary Service), то есть Европейского Волонтариата «Молодёжь в действии». Согласно «Путеводителю Европейского Волонтёра», волонтариат - это бесплатная, добровольная и сознательная работа на благо других или всего общества, выходящая за рамки семейно-дружески-сотруднических связей. Кроме того, EVS должен формировать основы солидарности, пропагандировать толерантность среди молодёжи Евросоюза и за его границами, а также активную гражданскую позицию; развивать волонтёров, чтобы они как формально, так и неформально расширяли свою компетентность и уверенней строили своё будущее.
Это общая официальная информация. Я еду в Россию, в Нижний Новгород, чтобы принять участие в продолжающемся до конца октября 2009 года проекте «Преодоление». «Преодоление» - это реабилитационный центр для умственно отсталых и физически неполноценных молодых людей. Моё задание – обеспечить им активное времяпровождение во время дневного пребывания в центре. Художественные и мануальные занятия, вырезание, рисование, лепка и т.д., а также организация пикников, спектаклей и других мероприятий, которые должны помочь инвалидам в социальной интеграции. Таковы будут мои обязанности.
На месте я также буду изучать русский язык, который в данный момент у меня находится на самом низком уровне, чтобы иметь возможность исполнять свою работу.
Организация, которая меня посылает, это SCI (Service Civil International) «Один мир» из Познаня, а человек, лично отвечающий за мою поездку, - Агнешка Щепаняк, которую я хотела бы горячо поблагодарить – за фактическую организацию моей поездки и за слова поддержки и психологическую подготовку. Агнешка, большое спасибо!
SCI возвращает веру в то, что банальные слова о «спасении мира» ещё могут иметь смысл. Сообщество последовательно и эффективно пропагандирует идею толерантности, полезного международного обмена, мира и взаимопонимания между людьми. Невозможно совершенно «излечить мир», но можно постепенно, малыми шагами помочь ему. Благодаря SCI такие малые шаги очень легко реализуются, и я изумлена и счастлива, что попала именно к ним в моих поисках возможности поехать в Россию.
Принимающая организация, ответственная за моё пребывание в Российской Федерации, - это SFERA Что я могу сказать? Я при помощи электронной переписки нахожусь в постоянном контакте с Дариной Степановой, она единственный представитель организации, с которым я пока что знакома. Она занимается обеспечением мне жилья, встречей на вокзале и т.п., но как это будет выглядеть на практике, я скоро узнаю, примерно через неделю, когда приеду в Россию.
Я завела этот блог с намерением описывать Россию, которую увижу своими глазами. Нижний Новгород, мой проект, жизнь в большом российском городе, удачи и неудачи – всё это, а также столкновение реальности с моими представлениями (которых у меня полна голова) о России и стереотипов с действительностью – всё это должно стать его содержанием, а при случае и чем-то вроде путеводителя для каждого, кто захочет отправиться в Российскую Федерацию. Кроме конкретных событий и собственных наблюдений, я постараюсь описывать все формальности, бюрократию, визовые процедуры и т.п., словом, всё то, с чем придётся столкнуться любому, путешествующему в Россию и по России иностранцу.
Читатель или Читательница, я рада, что ты здесь, видимо, так уж должно было случиться Я надеюсь, что вы будете сюда возвращаться, а любое ваше замечание, комментарий или e-mail очень для меня важны.
КОНСУЛЬСТВО
Когда я впервые встала перед тяжёлыми коваными воротами консульства Российской Федерации на Буковской в Познани, я почувствовала странную робость. Чувство это усугубилось, когда, уже пройдя через колдовские ворота, я шла по узенькой дорожке к собственно зданию под наблюдением бесцеремонно установленной посреди дороги камеры. В голове у меня проносились миллионы причин, по которым русские могли отказать мне в визе: дипломная работа о российской нефтяной промышленности и Ходорковском с явной критикой Кремля, участие в блогах о Политковской и притесняемых российских журналистах, письмо, посланное адвокатам Ходорковского в день рождения олигарха, моё испуганное лицо, руки, трясущиеся, как у завязавшего алкоголика и т.д., я могла бы перечислять бесконечно.
Этот путь к зданию консульства длился одну очень долгую минуту. Я увидела перед собой прозрачные двери, а справа – приоткрытую, невзрачную, деревянную дверь. И один домофон. Я решила не пытаться проникнуть в невзрачную деревянную дверь, а официально позвонить. Позвонила. Ещё раз. И ещё.
Когда на горизонте за прозрачными дверями показался невысокий человек в сером костюме, я вздохнула с облегчением. Когда он посмотрел на меня, как на идиотку, и начал размахивать руками с выражением злости и раздражения на лице, я впала в панику. Я не понимала, что он кричит мне, потому что он даже не приоткрыл прозрачные двери. Впрочем, я всё равно не поняла бы, потому что он, по-моему, изъяснялся по-русски.
Когда я через некоторое время пришла в себя, то начала понимать изящный язык его жестов. Размахивающие руки указывали направление к невзрачной деревянной двери. Не колеблясь, я схватилась за ручку и как можно скорее спаслась за деревянной дверью. Тогда всё и стало ясно. Прозрачные двери вели прямо в офисы консульства, а деревянная была предназначена для «просителей» (что я и прочитала на объявлениях внутри), хлопочущих о получении виз.
Помещение было чистое, современное и холодное. Слева за углом, огороженным тёмной стеной, находились три окошка, где сидели - молодой лысоватый тип; тип постарше, крепкий и симпатичный; не худенькая женщина в уродливом жакете. Я выбрала симпатичного пана, который взял у меня визовую анкету, фотографию и приглашение и на прекрасном польском языке сообщил мне, что я должна иметь страховку на время пребывания в Российской Федерации. Я спокойно улыбнулась и ответила, что SCI, отправляющая меня организация, обеспечивает мне страховку, и если он хочет, я могу представить ему соответствующий документ. Пан мягко улыбнулся и, не обращая внимания на мои слова или притворяясь, что не понял их, заботливо порекомендовал мне некую фирму, на некоей улице, недалеко от консульства, которая занимается страхованием иностранцев, путешествующих по России. Я улыбнулась ещё шире и объяснила, что раз такое дело, то я заскочу на Ежице в SCI и быстренько принесу ему эту бумагу, мою страховку. Вдруг замаячил серый костюм. Человек, который беззвучно кричал на меня у входа, появился ниоткуда и стал следить за работой обслуживающего меня пана, поглядывая на меня грозными, светлыми глазами. Ситуация никак не повлияла на беседующего со мной русского, который с упорством маньяка и сердечной улыбкой вручил мне визитку рекомендуемой им фирмы, а я при виде моего преследователя даже не имела желания в очередной раз объяснять, что я уже застрахована.
Смирившись, я отправилась искать рекомендованную фирму. На ограждении, окружающем территорию консульства, я заметила большую некрасивую таблицу с рекламой этой фирмы. Я добралась туда без труда. В неэстетичном здании, в затхлом офисе сидели три сотрудника. Всего за 130 злотых я застраховалась на три месяца (на такой срок я получила приглашение из России и на такой срок пока что могу выправить визу) и сразу купила белорусскую страховку, на время проезда через эту страну, поскольку в Москву, а потом в Нижний я поеду на поезде..
Я вернулась в консульство. На этот раз я сразу к деревянной двери, не устраивая суматохи. Я надеялась, что теперь уже только заплачу за саму визу, и документы, наконец-то, будут официально приняты. Симпатичный пан взял у меня бумажку насчёт страховки и направил меня (указав место на маленькой карте, приклеенной к стеклу) на почту, «тут, недалеко», чтобы я заплатила за визу. Я не понимала, почему мне нельзя заплатить на месте, тем более, что третье окошко, где сидела эта, в страшном жакете, было кассой.
Я пошла на почту и снова вернулась в консульство. На этот раз всё было в порядке. Пани в жакете приняла квитанцию об оплате, говоря мне что-то по-русски. Я не поняла ни слова. Довольно долго я не могла сообразить, что с копией квитанции об оплате я должна прийти за визой через 5 дней. Я ещё подождала, пока она что-то там оформила, занимаясь просмотром пропагандистской, прекрасно изданной газетки за середину августа, посвящённой войне в Грузии, иллюстрированной снимками разбомблённых зданий, детей, играющих в руинах, и танков на улицах, а также снабжённой текстом, который доказывал историческую и культурную принадлежность Абхазии и Южной Осетии к Российской Федерации.
Я покинула консульство через два часа после того, как впервые вошла в него, оставив там 260 злотых и немало моих нервов. Вернувшись домой, я проверила в интернете, как выглядит консул РФ в Познани. Оказалось, что это человек в сером костюме, размахивавший руками. Всё указывало на то, что это не был охранник консульства, как я надеялась, а сам консул.
Облегчение, которое я почувствовала, выходя из консульства, мгновенно превратилось во всё возрастающую уверенность, что шансы мои на получение российской визы приближаются к нулю.
РОССИЙСКАЯ ВИЗА
На этот раз ворота консульства не показались мне такими страшными, камера следила за мной как-то лениво, а стеклянные двери я решительно проигнорировала. И на этот раз я оказалась не одна. Перед тремя окнами, вокруг столика, на котором всё так же лежали пропагандистские газетки, сидели несколько человек. Нервно сжимая в руке квитанцию, которую я должна была обменять на визу, я спросила, кто последний в очереди. Оказалось, что никто из них ни в какой очереди не стоит. Я предпочла даже не думать о том, какая процедура им предстоит и чего ждут «просители».
Я подошла к кассе. Увы, на этот раз я попала к молодому лысоватому русскому, о котором я наслушалась неприятных рассказов. Я подала ему квитанцию. Он недоверчиво взял её и спросил, идёт ли речь о получении визы. Я подтвердила, а он указал на тёмную лоснящуюся стену, мимо которой я проходила, слева от входа. Сбитая с толку, я взяла свою квитанцию и подошла к стене. Там висел листок, сообщающий, что визы выдаются с 10.00. Успокоившись, уверенная, что я пришла слишком рано, я посмотрела на мобильник. Было 10.03. Меня охватила минутная паника, усиленная перспективой объяснения угрюмому чиновнику, что уже пора выдать мне визу. Я ещё посмотрела на листок с информацией. И только тогда сообразила, что он висит не на стене, а на стекле. Я подумала, что это очень странно, а мой взгляд скользнул по лоснящейся плоскости, и я увидела, что где-то на уровне моих ладоней находится нечто вроде прилавка, а в том месте, где он соприкасается со стеклянной стеной, находится углубление (такое же, как и под тремя окошками), и туда надо сунуть документ. Это и было место выдачи виз!
Затемнённая стена, собственно говоря, стекло, которое я приняла за стену, будучи в консульстве впервые, была магическим местом выдачи виз. Я была настолько сбита с толку, что вглядывалась в это углубление, куда надо было положить бумагу, не зная, что мне делать. Я не видела, кто там, по другую сторону стекла. В конце концов, чувствуя пронзающие мою спину взгляды людей, сидящих вокруг столика, я положила в углубление прилавка квитанцию и сказала в тёмное стекло: «Пожалуйста». Это, несомненно, был великолепный пункт наблюдения за получателями виз, прежде всего потому, что те, по другую сторону, были совершенно скрыты и невидимы.
Я упорно вглядывалась в стекло. И заметила по ту сторону углубления мужские руки, берущие квитанцию. Края рукавов пиджака были светло-серые, совсем как костюм консула, который недавно прогонял меня оттуда. Я чувствовала себя очень неловко, не видя лица этого человека. Через довольно долгий промежуток времени в углублении прилавка появился мой заграничный паспорт. Я услышала только «Будьте добры, проверьте». Я быстро просмотрела данные, сказала: «Всё в порядке, до свиданья», - и выбежала из здания.
Я задумалась, почему моё пребывание в консульстве всегда кончается для меня сюрпризом. Сюрпризом, который трудно предвидеть и который странным образом лишает меня уверенности в себе. Сама по себе виза – это документ, оформление которого может дезориентировать человека. К бумагам, которые требовались для этой цели, я приложила фотографию. Приложила её, а теперь оказывается, что в визе-то её и нету! Лежит себе где-то в моих бумагах, вместе с визовой анкетой и приглашением, в российском консульстве в Познани. И это открытие, и борьба с тёмным стеклом совершенно омрачили мою радость от того, что, несмотря на мои преогромные опасения, я получила российскую визу.
Дома я уселась на тахту, благоговейно раскрыла паспорт, куда её вклеили, вгляделась в серебряную, безукоризненно лоснящуюся наклейку с названием страны, о которой я столько мечтала, и меня охватила настоящая радость, смешанная с робостью, - мечта становилась реальностью.
И сразу же в моей голове вихрем закрутились противоречивые цитаты и мысли, связанные с исполнением мечтаний. «Если человек не мечтает, он умирает», но с другой стороны, кажется, «если Бог хочет наказать нас, он исполняет наши мечты». С третьей стороны, «что бы ты ни хотел сделать, о чём бы ты ни мечтал, начинай действовать. Смелость заключает в себе гений, силу и магию». Я начала действовать. Сначала почти неосознанно и вслепую, более видя цель, нежели дорогу к ней. Теперь, с российской визой в паспорте, не обращая внимания ни на крайне оптимистичные поговорки о мечтах, ни на те, что возвращали на грешную землю, предостерегая о слабости, каковой является мечта о чём-то, я почувствовала, что Моя Мечта физически начала исполняться. Вот так.
БЕЛОРУССКАЯ ВИЗА
Я запланировала ехать в Россию на поезде, потому что поезд имел три преимущества над самолётом. Во-первых, никаких ограничений в весе багажа. Во-вторых, Белорусский вокзал в Москве, на который приезжает поезд из Польши, находится почти что в центре города. В-третьих, путешествие на поезде до Москвы – это, говорят, Настоящее Приключение (уверения знакомых, которые это пережили). Я не предвидела лишь одного осложнения, которое заставило меня пожалеть, что я отказалась от самолёта. Во всяком случае, на какое-то время. Это осложнение называлось – белорусская транзитная виза.
Я собиралась попасть на территорию Российской Федерации, приехав из Польши в Москву, а потом в Нижний Новгород. А ещё можно было бы поехать во Франкфурт на Майне и оттуда на самолёте до Нижнего. Этот вариант отпадал, поскольку моя организация оплачивает путь до места проекта с «места жительства волонтёра», а также потому, что Франкфурт на Майне – это не Франкфурт на Одере, и попасть туда не так уж просто, а мне не хотелось дополнительно удлинять моё путешествие.
Так что оставался вариант Польша-Москва. Я отказалась от самолёта из-за вышеприведённых причин, а также потому, что, говорят, аэропорт Москва-Шереметьево находится достаточно далеко от центра, то есть от Курского вокзала, с которого я должна была ехать на поезде в Нижний.
Когда я решилась на путешествие на поезде Познань - Москва и далее Москва - Нижний Новгород, несколько человек объяснили мне, что необходимо получить транзитную белорусскую визу. А были и такие, которые ездили в Россию на поезде и, вообще, о ней не слышали. В российском консульстве мне посоветовали въехать в Россию через Украину, которая не требует от поляков виз, но мне как-то не хотелось усложнять мою поездку. Из информации на сайте Посольства Республики Белоруссия следовало, что транзитная виза, двукратная, то есть на въезд и выезд из Белоруссии (причём каждый раз пребывание не может длиться более двух дней), стоит 15 евро, выдаётся в течение 5 рабочих дней, или 40 евро и выдаётся в течение 48 часов. Заполненное заявление, фотографию, паспорт с российской визой, а также страховку, купленную на период транзита в белорусской фирме (!), следовало лично представить в посольство. Никаких факсов, e-mail-ов, почты
Для меня это значило одно: принудительная экскурсия в Варшаву, чтобы отвезти документы, а потом, через пять дней, получить визу. Облегчение в виде российского консульства, благодаря которому я избежала поездки в столицу и оформления там российской визы, уже не имело значения, потому что мне всё равно надо было ехать в Варшаву. Тогда я вспомнила о симпатичном офисе, мимо которого шла в российское консульство. Большими яркими буквами на окнах сообщалось о… посредничестве в оформлении виз!
Я в это не поверила. На сайте белорусского посольства было ясно написано, что получать визу надо лично, так же, как и сдавать документы. Я решила узнать, в чём же фактически выражается посредничество фирмы. Любезный и серьёзный молодой человек с неправильной дикцией объяснил мне роль его фирмы в выдаче виз. Я оставила им документы, необходимые для оформления визы, вместе с доверенностью для той особы, которая в Варшаве отправится в посольство и от моего имени сдаст документы, а потом получит визу. Всё казалось мне очень простым, но я всё ещё чего-то не понимала. На сайте же ясно написано, что никаких факсов, e-mail-ов, почты. Однако, оказалось, что я не дочитала, что могу назначить посредника, которому перешлю свои документы. Именно этим и занималась найденная мною фирма.
Плата за посредничество выглядела следующим образом: 100 злотых за посредничество, 50 злотых – почтовый курьер, 10 злотых – страховка плюс консульские, то есть цена самой визы. Получалось недёшево, но всё равно составляло примерно половину тех расходов, которые я понесла бы, а точнее, понесло бы SCI, а я потеряла бы время, разъезжая в Варшаву и обратно.
Одно вызывало у меня сомнения – мне приходилось доверить свой заграничный паспорт незнакомым людям, неизвестной фирме, офис которой, конечно, выглядел очень мило, но ведь это ничего не значило. Я, однако, успела привыкнуть к неуверенности и определённой степени риска при оформлении документов для моей поездки. Я согласилась, и любезный молодой человек, объяснив мне ещё раз всю процедуру и успокоив («Курьерская фирма, которая с нами сотрудничает, по мнению «Газеты Выборчей», является лучшей среди поставщиков почтовых услуг « и т.д.), объявил стоимость процедуры:
- Вам важна срочность, то есть консульская оплата – 40 евро…
- Нет, нет, 5 рабочих дней – это нормально, будьте добры, обычные условия, - вмешалась я, сообразив, что между 15 и 40 евро всё-таки существует некоторая разница.
- Но тогда виза у вас будет через 2 недели.
- Как через 2 недели? Через 2 недели я должна быть в России. На сайте посольства написано, что… - начинаю я и замолкаю.
- Видите ли, пани, на практике срочное оформление выглядит так: вы сдаёте документы сегодня, в понедельник, а визу получите самое раннее в пятницу. До вторника следующей недели, наверняка, будет.
Я сбита с толку и не начинаю скандала. Этот человек знает, что делает, но почему же тогда на сайте посольства такую чепуху пишут…
Я выходила из офиса посреднической фирмы в полной растерянности. Я оставила там свой драгоценный заграничный паспорт, 160 злотых и 40 евро, хотя должна была заплатить только 15. Почему всё в моей формальной подготовке к отъезду столь непредсказуемо?
В автобусе, едущем в центр, я сообразила, что транзитная белорусская виза оказалась дороже, чем виза для пребывания в России (не считая расходов на посредничество). Время, расходы, заполнение бесконечного количества документов со всякими подробностями – действительно ли моя поездка того стоит? Все эти подаваемые мною прошения, чтобы мне великодушно разрешили въехать в Россию через Белоруссию (а чем иным являются визовые анкеты?), доказывание, что я не судима, что я ужасно хочу туда поехать, - стоит ли оно того? Ощущаю ли я уже, что пересекла чувствительную границу моей гордости и самоуважения, а тёплое дуновение на моих щеках – это весна, которая как раз начинается в Италии, которую я могла выбрать в качестве страны моего волонтариата, а может быть, первые лучи хорватского солнца?
Может быть! Может быть, потому что в какой-то момент меня охватили сомнения. Наверное, они и сейчас прячутся в глубине моей души. Но даже если они там есть, даже если я в сотый раз слышу от некоторых «Но почему туда-то?», сказанное со смесью нездорового любопытства, недоверия и долей насмешки, а у меня уже нет сил отвечать, то это уже ничего не изменит.
Я уверена, что хочу поехать в Россию, так же, как уверена в том, что там меня ждут трудности, по сравнению с которыми сложности с визами покажутся забавными пустяками. К счастью, это лишь одна сторона медали. Другая – это то, что я, наконец, почувствовала достаточно сильный ветер, чтобы развернуть крылья, вырваться из объятий семьи и друзей, которые (в отличие от насмешников) понимают и поддерживают меня, и броситься в увлекательную неизвестность, остаются истинные причины, ради которых я туда еду. И уже считаю часы, остающиеся до отъезда.
Ответить с цитированием