С шашкою на танк бросится казак!
В массовом сознании давным-давно укоренилась история про туповатых поляков, которые на борзых конях атаковали танки Быстрого Гейнса, стуча дворянскими шаблями по крупповской броне, приговаривая «Янек, в нас пше проблема! Пше шабля безлошадную пше повозку не берет, пше!». Историю эту так же давным-давно раскатали в пух и прах толковые исследователи, с документами показавшие, что атака 18-го уланского полка польской кавалерии под командованием полковника Маштелажа, имевшая быть 1 сентября 1939 г. возле деревни Кроянты была вовсе не на танки, а на 20-ю дивизию немецкой мотопехоты, чье продвижение оная атака остановила и какое-то время успешно сдерживала. К тому же жанру либерального фентези следует отнести истории про тупых лошадников Буденного с Ворошиловым, которые, что твой старик Хоттабыч, до инфарктов боялись всего, что не жрет сено и имеет внутри мотор.
Все, думаю, видели фильму «Турецкий гамбит», снятый по одноименной книге Акунина.
Примечательного в фильме, на мой взгляд, только песня в титрах в исполнении группы «Ногу свело». В частности, есть в фильме момент, когда русские полки бодро маршируют по ложбине между холмами, а по ним почем зря шрапнелью работает османская артиллерия, укладывая народ десятками и сотнями. Это, само собой, может полагаться как свидетельство очередной отсталости русских в военном деле. Ну а теперь…
Есть под Севастополем Балаклава. Место красивое, смотри фото. Отличается изобилием котов, романтических закатов, живописнейшими скалами, генуэзской крепостью, знатным противоатомным схроном для подводных лодок, утесами, морем, шумящим под обрывом и пейзажами, а-ля Венеция. Плюс к тому – «Принц» лежит где то с золотом. Ну и еще есть неплохой кабак «Капрал». Салаты с креветками хороши, рыба бывает пережаренной.
Так вот. В тяжелую годину Крымской войны, Российская Империя в лице одного из своих единственных союзников под командованием князя Меньшикова как обычно противостояла ОПГ демократических держав. И случился там, Божией милостию, следующий эпизод. Был собран так называемый Чоргунский отряд под командой генерал-лейтенанта П. П. Липранди (более 16 тысяч человек при 64 орудиях). Ближайшей задачей этого отряда являлся захват турецких редутов на Кадык-койских высотах, а затем, по возможности, выход к Балаклаве и обстрел артиллерией союзных судов, скопившихся в порту. Для поддержки войск Липранди был назначен особый отряд генерал-майора И. П. Жабокрицкого, насчитывавший около 5000 человек при 14 орудиях. Ему предстояло выдвинуться правее Воронцовского шоссе на Федюхины высоты. В 5 часов утра 25 октября (еще до рассвета) Чоргунский отряд перешел в наступление. В 7 часов 30 минут Азовский пехотный полк лихо, с громким криком «ура» штурмовал и захватил турецкий редут № 1, переколов штыками около 170 турок. Остальные три редута были заняты русскими без боя. Турки бежали, оставив на волю Аллаха пушки, фески и прочие мешки с турецким кофе. Командующий английскими войсками лорд Раглан, в юности оставшийся без руки при Ватерлоо, увидал в подзорную трубу, как русские оперативно принялись стаскивать пушки с захваченных редутов. Не в силах допустить столь вопиющего попрания частной собственности тоталитарными имперцами (пушки были переданы туркам английской стороной), лорд Раглан вынул трубу из глаза и немедля отдал приказ генералу Эйри, который спихнул его кавалерийскому генералу Лукану через капитана Нолана. Приказ был по-английски цветист, изобиловал точными подробностями и помогающими понять ситуацию деталями:
«Лорд Раглан желает, чтобы кавалерия быстро пошла в наступление на находящегося перед ней противника и не позволила ему увезти назад пушки. Батарея конной артиллерии может сопровождать. Французская кавалерия на вашем левом фланге. Немедленно.»
Проблема в том, что Раглан в свою трубу углядел захваченные редуты, а вот пушки по бокам – на Федюхинских высотах – отнюдь.
Капитан Нолан прискакал к Лукану и вручил ему пакет. Прочитав приказ, генерал, которому явно не улыбалось скакать с криком «Правь, Британия!» под обстрелом картечью с трех сторон, удивился вслух. Доставивший записку Нолэн нетерпеливо выкрикнул: «Приказ лорда Раглана требует, чтобы кавалерия атаковала немедленно!» «Атаку, сэр? Какую атаку?»— спросил генерал. Нисколько не смутившись, капитан показал рукой в глубину долины: «Вот, милорд, это ваш противник, вот это ваши пушки!»
Лукан направился вместе со своим штабом к Легкой бригаде, обильно бормоча разные формы глагола «to fuck». Подъехав к Кардигану, он сообщил ему содержание злополучной записки и приказал наступать вниз по северной долине. «Конечно, сэр,— произнес Кардиган в своей обычной холодной манере, — но позволите вам заметить, что русские имеют в долине впереди нас батарею, а также батареи и стрелков по обеим ее сторонам». «Я знаю это, — ответил ему Лукан, — но лорд Раглан так хочет». Кардиган молча отсалютовал графу своей саблей.
Граф Кардиган сидел верхом на чистокровной гнедой лошади по кличке Рональд — призере Ипсомских скачек. Легкая бригада наступала в трех линиях, растянувшись по фронту на одну пятую ширины долины. Ей предстояло преодолеть более двух с половиной километров. Кавалеристы скоро перешли с шага на рысь, причем аллюр постепенно ускорялся. Между первой и второй линиями Легкой бригады образовалась дистанция в 400 метров, а между второй и третьей — около 200. Лукан следовал уступом справа с Тяжелой бригадой, также построенной в три линии.
Русские артиллеристы открыли по англичанам перекрестный огонь с Федюхиных и Кадык-койских высот. Сначала пальба велась гранатами и ядрами, а затем, по мере приближения всадников, русская артиллерия перешла на картечь.
Результат – очевиден. Когда Легкая бригада перестроилась, в седлах осталось всего 195 всадников. Бригада потеряла 118 человек убитыми и 127 ранеными; 362 лошади были убиты. Глупость приказа и безоглядная храбрость исполнителей позволили маршалу Пьеру Боске сказать:"C'est magnifique, mais ce n'est pas la guerre ("Это великолепно, но это не война."). Первоначально русские командиры подумали, что британские кавалеристы были пьяны, что несколько улучшило репутацию британской кавалерии на протяжении остальной войны. Стоит добавить, что Легкая бригада сплошь формировалась из отпрысков родовитейших семей, сидевших на примерно такой же чистокровности коняшках. Зато осталась поэма Теннисона:
Half a league, half a league,
Half a league onward,
All in the valley of Death
Rode the six hundred.
`Forward, the Light Brigade!
Charge for the guns!' he said:
Into the valley of Death
Rode the six hundred.
Ответить с цитированием