В основе греха и святости лежит выбор. Выбор человека совершить поступок или не совершить. Всякая святость она связана именно с выбором, а не с муками при смерти. В подобном случае пришлось бы канонизировать каждого православного христианина принявшего насильственную смерть. Был ли у Николая II и его семьи выбор? Вот, скажем, у святых страстотерпцев Бориса и Глеба выбор был – дать бой своему брату (пусть и сводному) Святополку и вполне возможно, что и победить, бросить в бой против Святополка свои верные дружины, а самим убежать; либо вверить себя на милость брата, дабы не проливать братской крови и крови своих людей – православных христиан. Был выбор у святого Георгия Победоносца – публично принести жертву Юпитеру и остаться в живых и при звании, или принять мученическую смерть, оставшись христианином. Был выбор и доктора Боткина, который так святым и не признан – остаться при больном ребенке, или как ученый с мировым именем – раскланяться во все стороны – пожать руку Николаю, потрепать по макушке Алексея, поцеловать ручку Аликс, раскланяться с Юровским – и смыться ко всем чертям. Вот у кого – у кого, а у Боткина подобная возможность была вплоть до самой последней минуты. Однако он как христианин и врач сделал выбор в пользу долга. А какой был выбор у Николая и его семьи?