Речь премьер-министра Канады Марка Карни на ежегодном заседании Всемирного экономического форума 20 января 2026 года в Давосе, Швейцария.
Для меня большая честь - и это мой долг - быть сегодня с вами в этот поворотный момент для Канады и всего мира.
Сегодня я буду говорить о переломе мирового порядка, о конце прекрасной истории и начале суровой реальности, в которой геополитика великих держав не подчиняется никаким ограничениям.
Однако я также утверждаю, что другие страны, особенно средние державы, такие как Канада, не бессильны. У них есть потенциал для создания нового порядка, который будет нести наши ценности: уважение прав человека, устойчивое развитие, солидарность, суверенитет и территориальную целостность государств.
Сила тех, кто менее силен, начинается с честности.
Каждый день нам напоминают, что мы живем в эпоху борьбы за власть между великими державами. Что порядок, основанный на правилах, угасает. Что сильные делают то, что могут, а слабые терпят то, что должны.
Этот афоризм Фукидида преподносится как нечто неизбежное - как естественная логика международных отношений, которая вновь заявляет о себе. И, сталкиваясь с этой логикой, государства испытывают сильный соблазн плыть по течению. Адаптироваться. Избегать неприятностей. Надеяться, что послушанием можно купить безопасность... Нельзя.
Но каковы же наши варианты?
В 1978 году чешский диссидент Вацлав Гавел написал эссе «Сила бессильных». Он задал простой вопрос: как коммунистической системе удавалось себя поддерживать?
Его ответ начинался с продавца овощей. Каждое утро этот лавочник вывешивает в витрине своего магазина табличку: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Он в это не верит. Никто не верит. Но он все равно вывешивает табличку - чтобы избежать проблем, продемонстрировать лояльность, чтобы все шло гладко. И поскольку каждый лавочник на каждой улице делает то же самое, система держится.
Не только благодаря насилию, но и благодаря участию обычных людей в ритуалах, которые в глубине души они считают ложными.
Гавел назвал это «жизнью во лжи». Сила системы проистекает не из ее истинности, а из готовности каждого вести себя так, будто она истинна. И ее хрупкость исходит из того же источника: стоит хотя бы одному человеку прекратить участвовать в этом спектакле - если продавец овощей снимет свою вывеску, - иллюзия начнет рассыпаться.
Пришло время компаниям и странам снять свои вывески.
Десятилетиями такие страны, как Канада, процветали в рамках того, что мы называли международным порядком, основанным на правилах. Мы присоединялись к его институтам, превозносили его принципы и извлекали выгоду из его предсказуемости. Под его защитой мы могли проводить внешнюю политику, основанную на ценностях.
Мы знали, что рассказ о международном порядке, основанном на правилах, отчасти был ложью. Что самые сильные делают для себя исключения, когда им это выгодно. Что торговые правила применяются асимметрично. И что международное право применяется с разной степенью строгости в зависимости от того, кто является обвиняемым или жертвой.
Эта иллюзия была полезна, и именно американская гегемония помогала обеспечивать общие блага: открытые морские пути, стабильную финансовую систему, коллективную безопасность и поддержку механизмов разрешения споров.
Итак, мы вывешивали вывеску. Мы участвовали в ритуалах. И по большей части избегали привлекать внимание к разрывам между риторикой и реальностью. Этот договор больше не работает.
Позвольте мне быть предельно ясным: мы находимся в эпицентре разрыва, а не в переходном периоде.
За последние два десятилетия череда финансовых, медицинских, энергетических и геополитических кризисов обнажила риски, связанные с крайней глобальной интеграцией.
В последнее время великие державы начали использовать экономическую интеграцию как оружие. Таможенные пошлины - как рычаг. Финансовую инфраструктуру - как средство принуждения. Цепочки поставок - как уязвимость, которой можно воспользоваться.
Нельзя «жить во лжи» о взаимной выгоде от интеграции, когда сама интеграция становится источником вашего подчинения.
Многосторонние институты, на которые опираются средние державы - ВТО, ООН, КС (Конференция сторон), вся архитектура решения коллективных проблем, - серьезно ослаблены.
В результате многие страны приходят к одному и тому же выводу. Они должны повышать свою стратегическую автономию: в области энергетики, продовольствия, критически важных полезных ископаемых, финансов и цепочек поставок. Этот мотив понятен. У страны, которая не может себя прокормить, обеспечить топливом или защитить, мало вариантов. Если правила вас больше не защищают, вы должны защищать себя сами.
Но мы должны четко понимать, к чему это ведет. Мир, состоящий из крепостей, будет беднее, более хрупким и менее устойчивым.
И есть еще одна истина: когда великие державы отказываются даже притворяться, что следуют правилам и ценностям, чтобы беспрепятственно преследовать свои властные интересы, извлекать выгоду из транзакционного поведения становится все труднее. Гегемоны не могут бесконечно монетизировать свои отношения.
Союзники начнут диверсифицировать свои связи, чтобы застраховаться от неопределенности. Покупать страховку. Расширять свои возможности. Так восстанавливается суверенитет - суверенитет, который ранее основывался на правилах, но все больше будет опираться на способность противостоять давлению.
Как я уже сказал, у такого классического управления рисками есть своя цена, но эти издержки на стратегическую автономию и суверенитет можно и разделить. Совместные инвестиции в устойчивость обойдутся дешевле, чем если каждый будет строить себе крепость. Общие стандарты уменьшают фрагментацию. Взаимодополняемость приносит пользу всем.
Для средних держав, таких как Канада, вопрос не в том, адаптироваться ли к новой реальности. Мы должны это сделать. Вопрос в том, адаптируемся ли мы, просто строя более высокие стены, или же сможем сделать нечто более амбициозное.
Канада одной из первых услышала сигнал тревоги, который заставил нас коренным образом изменить свою стратегическую позицию.
Канадцы знают, что наше старое и удобное предположение - будто география и членство в альянсах автоматически обеспечат нам благополучие и безопасность - больше не действует.
Наш новый подход опирается на то, что Александр Стубб назвал «ценностным реализмом». Иными словами, наша цель - быть принципиальными и прагматичными.
Принципиальными в своей приверженности фундаментальным ценностям: суверенитету и территориальной целостности, запрету на применение силы, за исключением случаев, предусмотренных Уставом ООН, и уважению прав человека.
Прагматичными в том, что мы понимаем: продвижение вперед часто происходит шаг за шагом, интересы расходятся, и не все партнеры разделяют наши ценности. Мы действуем комплексно и стратегически, с открытыми глазами. Мы активно взаимодействуем с миром таким, какой он есть, а не ждем мира, каким мы хотели бы его видеть.
Канада выстраивает свои отношения так, чтобы их глубина отражала наши ценности. Мы ставим во главу угла широкое вовлечение, чтобы максимально усилить наше влияние в ситуации, когда мировой порядок изменчив, сопутствующие риски велики, а на кону стоит то, что будет дальше.
Мы больше не полагаемся только на силу наших ценностей, но и на ценность нашей силы. И мы взращиваем эту силу у себя дома.
С момента вступления моего правительства в должность мы снизили налоги на доходы, прирост капитала и корпоративные инвестиции, устранили все федеральные барьеры для межпровинциальной торговли. Мы ускоряем инвестиции в размере триллиона долларов в энергетику, искусственный интеллект, критически важные полезные ископаемые, новые торговые пути и многое другое.
Мы удвоим наши оборонные расходы к 2030 году и сделаем это так, чтобы развивать нашу отечественную промышленность.
Мы быстро диверсифицируем нашу деятельность за рубежом. Мы договорились с Европейским союзом о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, включая присоединение к SAFE, европейской программе оборонных закупок.
За последние шесть месяцев мы заключили еще двенадцать соглашений в области торговли и безопасности на четырех континентах.
За последние пару дней мы заключили новые стратегические партнерства с Китаем и Катаром.
Мы ведем переговоры о заключении соглашений о свободной торговле с Индией, АСЕАН, Таиландом, Филиппинами и МЕРКОСУР.
Чтобы помочь в решении глобальных проблем, мы стремимся к переменной геометрии - созданию различных коалиций для решения различных вопросов, исходя из ценностей и интересов.
В вопросе Украины мы являемся ключевым членом «коалиции желающих» и одним из крупнейших доноров в сфере обороны и безопасности Украины в пересчете на душу населения.
В вопросе арктического суверенитета мы твердо стоим на стороне Гренландии и Дании и полностью поддерживаем их исключительное право определять будущее Гренландии. Наша приверженность статье 5 устава НАТО непоколебима.
Мы сотрудничаем с нашими союзниками по НАТО (включая Северо-Балтийскую восьмерку), чтобы еще больше укрепить северный и западный фланги альянса, что включает в себя беспрецедентные инвестиции Канады в загоризонтные радары, подводные лодки, самолеты и войска на местах. Канада решительно выступает против таможенных пошлин, введенных в отношении Гренландии, и призывает к предметным переговорам для достижения общих целей по обеспечению безопасности и процветания в Арктике.
В сфере многосторонней торговли мы выступаем инициатором наведения моста между Транстихоокеанским торговым соглашением и Европейским союзом, что создало бы новый торговый блок, охватывающий 1,5 миллиарда человек.
В области критически важных полезных ископаемых мы создаем закупочные альянсы на базе G7, чтобы мир мог диверсифицировать источники поставок и уйти от их концентрации.
В сфере искусственного интеллекта мы сотрудничаем с демократиями-единомышленниками, чтобы в конечном итоге нам не пришлось выбирать между гегемонами и гиперэскалаторами.
Это не наивный мультилатерализм. Он также не опирается на угасающие институты. Это означает создание действующих коалиций, вопрос за вопросом, с партнерами, у которых достаточно общих взглядов, чтобы действовать сообща. В некоторых случаях это означает подавляющее большинство стран.
И это создает плотную сеть торговых, инвестиционных и культурных связей, на которую мы можем опереться, отвечая на вызовы будущего и используя новые возможности.
Средние державы должны действовать сообща, потому что если вы не за столом, то вы - в меню.
Великие державы могут позволить себе действовать в одиночку. У них достаточно большой рынок, военный потенциал и влияние, чтобы диктовать условия. У средних держав этого нет. Но когда мы ведем переговоры с гегемоном исключительно в двустороннем порядке, мы делаем это с позиции слабости. Мы соглашаемся на то, что нам предлагают. Мы конкурируем друг с другом за то, кто будет самым уступчивым. Это не суверенитет. Это игра в суверенитет, при которой мы одновременно миримся с подчиненным положением.
В мире борьбы за власть между великими державами у средних держав есть выбор: либо конкурировать друг с другом за благосклонность, либо объединить усилия, чтобы создать третий, влиятельный путь.
Мы не должны позволить растущей жесткой силе ослепить нас и скрыть тот факт, что сила легитимности, честности и правил остается велика - если мы решим использовать ее сообща.
Что возвращает меня к Гавелу.
Что значило бы для средних держав «жить по правде»? Это значит называть вещи своими именами. Перестать ссылаться на международный порядок, основанный на правилах, словно он все еще работает так, как его преподносят. Говорить о системе так, как она есть: эпоха углубляющейся борьбы за власть между великими державами, где самые могущественные преследуют свои интересы, используя экономическую интеграцию как рычаг давления.
Это значит действовать последовательно. Применять одни и те же стандарты как к союзникам, так и к противникам. Если средние державы критикуют экономическое запугивание, исходящее с одной стороны, но молчат, когда оно исходит с другой, значит, мы по-прежнему держим вывеску на витрине.
Это значит строить то, во что мы, по нашим словам, верим. Вместо того чтобы ждать восстановления старого порядка, нужно создавать институты и соглашения, которые работают так, как о них заявлено.
И это значит уменьшать количество рычагов, позволяющих оказывать давление. Построение сильной внутренней экономики всегда должно быть приоритетом любого правительства. Международная диверсификация - это не просто экономическая мера предосторожности, но и материальная основа для честной внешней политики. Государства заслуживают право на принципиальную позицию, уменьшая свою уязвимость перед ответными мерами.
У Канады есть то, что нужно миру. Мы - энергетическая сверхдержава. У нас огромные запасы критически важных полезных ископаемых. У нас самое образованное население в мире. Наши пенсионные фонды - одни из крупнейших и самых опытных инвесторов в мире. У нас есть капитал и таланты, а также правительство, обладающее огромными бюджетными возможностями для решительных действий.
И у нас есть ценности, к которым стремятся многие другие. Канада - это функционирующее плюралистическое общество. Наше общественное пространство - громкое, многообразное и свободное. Канадцы по-прежнему привержены принципам устойчивого развития.
Мы - стабильный и надежный партнер в мире, который далек от стабильности и надежности. Партнер, который выстраивает и ценит долгосрочные отношения.
У Канады есть и еще кое-что: понимание происходящего и решимость действовать в соответствии с этим пониманием. Мы понимаем, что этот переломный момент требует большего, чем просто адаптация. Он требует честного взгляда на мир - такой, какой он есть.
Мы снимаем вывеску с витрины.
Старый порядок не вернется. Нам не следует оплакивать его. Ностальгия - это не стратегия. Но на этом изломе мы можем построить нечто лучшее, более сильное и справедливое. Это задача средних держав, которые больше всего рискуют потерять в мире крепостей и больше всего могут приобрести в мире истинного сотрудничества.
У сильных есть их сила. Но и у нас кое-что есть - способность прекратить притворяться, называть вещи своими именами, наращивать силу у себя дома и действовать сообща.
Это путь Канады. Мы выбираем его открыто и уверенно.
И этот путь широко открыт для любой страны, которая захочет пройти его вместе с нами.
Ответить с цитированием
Сообщение от San4es60
Если же нет, то... хуже еврокомиссарам все равно не будет. По крайней мере, так им кажется. Пока. 
