Герои "Кондуита и Швамбрании" в конце книги предают Швабранию. И автор Лев Кассиль тоже. В финале великой детской книги новой советской литературы следовало почеркнуть, что все фигня в сравнении с задачами строительства первого в мире пролетарского государства и автор делает все, что от него требует время. Будем считать, что он верил в то, ради чего он это сделал.
(цит.) "Обломки Швамбрании лежали вокруг нас.
— Все швамбраны погибли, как гоголь-моголь, — сказал неожиданно Оська.
— Не как гоголь-моголь, а как Гог и Магог, ты хочешь сказать, — засмеялась Донна Дина.
Я стоял среди этих воображаемых трупов, среди останков нерожденных граждан. Я стоял, как полководец на поле брани.
— Товарищи, — сказал я, — слушайте: я последние швамбранские стихи сочинил:
Стою на поле брани я…
Разрушена Швамбрания.
С ней погиб имен набор:
Джек, Пафнутий, Бренабор,
Арделяр, Уродонал, Сатанатам-адмирал,
Мухомор-Поган-Паша, Точка, и ша!
Каких имен собрание!
Прощай, прощай, Швамбрания!
За работу пора нам!
Не зевать по сторонам!
Сказка — прах, сказка — пыль!
Лучше сказки будет быль!
Жизнь взаправду хороша…
И все подхватили:
Точка, и ша!".
Кассиль в эпилоге пытается чуточку реабилитировать мир своего детства рассуждениями выросшего Оськи о важности мечты в коммунистическом строительстве, с упоминанием о том, что и Ленин что-то говорил о мечте (как я сейчас выяснил с помощью гугла, Ленин что-то говорил о мечте в пересказе Луначарского, что без упоминания Луначарского и попало в "Кондуит и Швамбранию", хотя что там Ленин говорил о мечте без пересказов Луначарского никто так и не знает). Получается очень неубедительно. Швамбрания предана. То ли из-за того, что пришло время коммунистического строительства, то ли из-за того, что дети-швамбраны просто выросли, а взрослые всегда предают свое детство, поскольку им начинает казаться, что они всегда были взрослыми, а детство им просто приснилось.
После выхода книги и ее абсолютно заслуженного успеха проходит не так много времени, и государство, победившее Швамбранию... расстреливает прекрасного Оську. Который успел в эпилоге из обаятельнейшего младшего швамбрана – того, который спрашивал, "а наша кошка тоже еврей?" или "если слон на кита налезет, кто кого сборет?" - превратиться в молодого большевика с книжечкой "Спутник коммуниста", отчитывающегося приехавшему старшему брату: "Еле выдрался. Утром по судоремонту, днем в техникуме читал. Потом в райком! Сейчас с актива водников. Доклад делал об испанской революции".
Не помогло. Оська арестован в августе 1937 года и расстрелян в январе 1938-го двадцати девяти лет от роду. Переиздания "Швамбрании" прекращены.
В 1944 году Лев Кассиль пишет книгу, которую мало кто читал. "Дорогие мои мальчишки". Я ее прочитал, потому что она была у бабушки в библиотеке, послевоенных времен издание, прочитал, кстати, до "Швамбрании". А так - остался бы только с "Швамбранией".
Герои книги - маленькие герои большого СССР, заменившие в Великую Отечественную на заводах отцов, ушедших на фронт. Главный герой – низкорослый Капка - в конце книги даже смог нейтрализовать фашистского парашютиста-пулеметчика. Эти правильные советские дети заменили неправильных "книжных мальчиков" - гимназистов из "Швамбрании". Но есть одно "но". Правильные советские мальчишки тоже воображают себе несуществующую страну - Синегорию, в которой живут несуществующие синегорцы. И лично мне - из моего детства, когда я прочитал эту книгу - запомнился не столько их трудовой подвиг, сколько то, что и они не смогли прожить свое детство, не противопоставив миру уже правильных советских взрослых выдуманный мир выдуманных синегорцев. Достойных преемников преданных швамбран. "Советские" даже в чем-то круче "гимназистов" - они, например, сделали маленькие татуировки с гербом Синегорья.
Впрочем, не исключаю, что автор Лев Кассиль в 1944 году, не имея особых надежд на новые издания своей главной книги, подавал этими синегорцами знак своим читателям, тем, которые успели прочитать "Кондуит и Швамбранию" до того, как расстреляли Оську и отменили книжку. Мол, помните, тех моих детей-мечтателей? Эти нынешние, которые героически стоят у станков и приближают победу над фашистами, тоже не обходятся без мечты. Так будут делать дети всегда, несмотря ни на какие царизмы и коммунизмы. И верьте мне, а не последним страницам той моей книги - по-настоящему я Швамбранию никогда не предавал.
Впрочем, "советского" в книге 1944 года не отменить. Синегорье помог советским мальчишкам выдумать их учитель, в годы войны синоптик военного аэродрома, погибший под бомбами. С выдуманным миром, который был бы выдуман только детьми, без всякого участия взрослых – таким, как Швамбрания – автор все-таки решил не рисковать. В каком-то смысле предав Швамбранию второй раз. Или даже третий.